Андрей пожал плечами и, помолчав, спросил Виктора:
— Агния мне говорила, что в Марамыш прибыли еще трое политических ссыльных. Кто они?
— Не совсем точно. Двое административно высланные на год. Третий ссыльный — по решению суда. Его фамилия Русаков Григорий Иванович, по профессии слесарь. Как человек и собеседник очень интересен. Я тебя как-нибудь познакомлю с ним, между прочим, он имеет большое влияние на Нину Дробышеву. Если она неплохо теорию знает, то у Русакова сочетается теория марксизма с революционной практикой. Остальные двое меньшевики. Фамилия первого — Кукарский, это типичнейший экономист. Второй — Иван Устюгов. Взгляды последнего на политическое переустройство страны весьма оригинальные, — усмехнулся Виктор.
Андрей напомнил Виктору о пикнике.
— Буду обязательно, — пожимая руку Фирсова, ответил тот. — Передай Агнии Никитичне привет.
Андрей вышел от Словцова поздно. Город спал. Повернув на одну из улиц, он заметил фигуру человека, который неслышно шел за ним, прижимаясь к деревянным заборам домов.
«Шпик», — подумал Фирсов и прибавил шагу.
«Однако этот тип не отстает. Проучить разве?» Повернув круто обратно, он направился к незнакомцу. Тот притворился пьяным и, шатаясь, прислонился к забору.
Чиркнув спичкой, Андрей посмотрел ему в лицо. Перед ним стоял Феофан Чижиков — отставной коллежский регистратор.
— Ты что, заблудился, милейший? — спросил его насмешливо Андрей.