-- Мы будем жить в Сент-Остеле? -- робко спросила она.
-- Это прекрасное старинное поместье, где стоит пожить. Собственно говоря, мы нигде не будем жить подолгу. В разное время года живут в разных местах, -- сказал Губерт.
Ванесса старалась представить себе свой будущий дом -- место, традиции которого она собиралась изучить и научиться любить. Отец говорил, что ей следует ознакомиться с материальным положением арендаторов и выполнять все обязанности владелицы и, конечно, она постарается все это исполнить.
Вениамин Леви только не предупредил свое дитя, что ей придется выдержать трудную борьбу с предубеждением против "дочери ростовщика". Потому что Ванесса была горда не менее, чем королева Елизавета, и все равно не поняла бы этого.
-- Сколько времени длится дорога в Сент-Остель? -- спросила она после десятиминутного молчания, в продолжение которого Губерт с усталым видом сидел в своем углу.
-- Точно два часа от Пиккадилли -- мы приедем около восьми часов, я полагаю.
Если бы он слегка повернул голову, то заметил бы прелестный профиль Ванессы, рельефно обрисованный лучами заходящего солнца, но он не оборачивался. Он чувствовал, что стоит ему посмотреть на нее, и она догадается по его глазам об испытываемых им неприязни и злобе. Во всю свою жизнь он не чувствовал себя таким безумцем, таким сумасшедшим, как теперь, -- и все из-за этого милого света.
Итак, два часа прошли в обоюдном молчании, и когда тени удлинились и стали расплываться, они подъехали к восточным воротам усадьбы.
Здесь маленькая дочь привратника преподнесла Ванессе букет, и небольшая группа слуг приветствовала их. Лорд предупредил заранее, чтобы не устраивали никакой помпы. Медовый месяц должен был пройти тихо.
Сердце Ванессы неистово билось, когда она, мило улыбаясь, взяла цветы, в то время как Губерт, подняв шляпу, кивал головой старым друзьям. Затем они тронулись дальше, и Ванесса спрятала лицо в букет.