"Они знают, что он презирает меня, и потому ведут себя так, -- думала Ванесса, чувствуя себя совершенно несчастной. -- Они берут пример с Губерта. Если бы он любил меня, и они знали об этом, они были бы совсем другими".
Не было ничего определенного, на что она могла пожаловаться. Вся компания, исключая Алису, выказывала ей уважение, но была какая-то тень, какое-то неуловимое "нечто" в их обращении с ней.
Ральф видел, что она страдает, но ничего не мог поделать. Когда партия в теннис окончилась, четверо игроков присоединились к остальной компании, пившей под деревьями прохладительные напитки. За столом велся общий легкий разговор. Чарльз Ланглей рассказывал, что, как говорил один человек на выставке, прошлой ночью в Лилиесфилде была горячая погоня за браконьером, расставившим силки на молодых куропаток. Губерт прислушался и вспомнил о шуме в лавровых кустах. Ванесса наблюдала за ним. Никогда еще он, казалось ей, не выглядел таким привлекательным, как сейчас в теннисном фланелевом костюме. Прирожденное изящество движений, отточенное благодаря спортивной тренировке, придавало всему его облику особое обаяние. Легкий румянец на загорелом лице и ясные синие глаза всегда вызывали восхищение женщин, а его равнодушие делало его еще более желанным.
Ванесса, глядя на него тайком, трепетала от любви и горя. Ведь он принадлежит ей по закону, ей, а не герцогине! Все, что здесь происходит, -- позор. Она больше не могла этого вынести и, возвратясь наконец в дом, бросилась к окну в своей комнате. Здесь, стоя у окна за сетчатой занавеской, она смотрела на лужайку, где Губерт, растянувшись на траве у ног герцогини, с беззаботным видом трепал за уши свою собаку.
Потрясающий порыв страсти охватил Ванессу.
-- Я убила бы ее, если бы могла, -- шептали ее дрожащие губы, -- он мой, а не ее!
Глава XVI
В этот вечер Ванесса более, чем всегда, походила на королеву в своем платье, шитом золотом и серебром; ее великолепные волосы были переплетены жемчугом, а на руке она держала подарок отца -- пламенеющую китайскую шаль.
Обед прошел вполне спокойно, а затем в течение часа Ванесса и Губерт стояли, встречая гостей, приглашенных на танцы. Они не говорили друг с другом -- холодное выражение лица Ванессы, казалось, замораживало слова, готовые сорваться с уст Губерта. Затем, когда танцы были в полном разгаре, они смогли наконец оставить свое место, и Губерт со вздохом облегчения направился в зал. Как это все тяготит его; завтра, когда разъедутся гости и они останутся вдвоем с Ванессой, -- завтра он заставит ее заговорить и начнет постепенно разрушать, вставший между ними, барьер. Лучше всего, если он определенно покажет Алисе, что она надоела ему и что он не намерен в будущем принимать ее коварные заигрывания. Это была слабость с его стороны, что он позволял ей вести себя так глупо сентиментально, как она это делала в последние дни.
С таким намерением он направился к герцогине. На ней тоже было серебряное платье, и он не мог не подумать, насколько лучше выглядит Ванесса.