Светлые глаза Лауры сердито сверкнули, а Эльтертон снова рассмеялся и насмешливо прибавил:
-- Да, Тристрам тупое животное, если не почувствовал к вам за вашу доброту вечной благодарности. Я бы на его месте почувствовал! Однако нам, кажется, пора идти, а то все уже начинают расходиться.
И когда они поспешно направились к остальным гостям, лорд Эльтертон думал: "Да, мужчины могут быть браконьерами, вроде меня, но, черт возьми, среди них все-таки нет таких лисиц, как эта женщина!"
В тот вечер леди Анингфорд, проводив Зару, зашла к леди Этельриде, и они сразу же заговорили о том, что их интересовало, -- об отношениях между Зарой и Тристрамом. Обе теперь были вполне убеждены, что молодые супруги несчастны, но что разделяло их и почему у Зары был такой грустный, страдальческий взгляд они, конечно, не знали и могли только строить более или менее вероятные догадки.
Зара тем временем сидела у себя в комнате в старинном кресле и, крепко стиснув руки, пыталась уяснить себе свое положение.
Она явственно чувствовала, что в ее отношении к мужу наступил кризис. Судьба возложила на ее плечи новый крест: когда вечером герцог говорил о своей жене, Зара внезапно поняла истину -- она любит своего мужа...
И вот теперь она пыталась разобраться, почему же она его любит? Ведь она издевалась над ним, когда в свадебную ночь он говорил ей, что любит ее. Тогда она считала эту любовь чувственностью, а его назвала животным. И вот теперь сама стала таким животным... Ведь у нее не было решительно никаких оснований любить своего мужа, ведь они совершенно чужды друг другу... Она всегда думала, что любовь может возникнуть только тогда, когда хорошо знаешь объект своей любви и чувствуешь к нему уважение и преданность. Теперь она знала, что это был ложный взгляд -- любовь, по-видимому, и самая нежная, и глубокая, может вспыхнуть сразу, с одного взгляда.
Они оставались чужими друг другу, однако это странное, жестокое чувство, называемое любовью, расплавило лед в ее сердце и зажгло в нем пламя. Заре хотелось ласками стереть с лица Тристрама то суровое напряженное выражение, которое теперь было на нем; ей хотелось самой упиваться его ласками, чувствовать, что она принадлежит ему. Она страстно мечтала о том, чтобы он сжал ее в объятиях и поцеловал. То обстоятельство, что он женился на ней из-за денег, потеряло для нее всякое значение: она сознавала, что даже если это и так, то ведь он же потом полюбил ее! А она... оттолкнула его любовь!
Но раскаиваться уже бесполезно, слишком поздно -- теперь ей остается только вести себя так, чтобы он никогда не заметил, как она страдает...
И в эту ночь пришел ее черед смотреть с тоской на запертую дверь и в душевной муке метаться по постели.