-- Так кажется до тех пор, пока не поскребешь его, а как только поскребешь, так она и объявится. Но если, как я уже сказал, в роду Маркрута есть примесь еврейской крови, это только принесет пользу будущему поколению Танкредов, ибо даст ему практическую сметку. Я знал Мориса Грея, отца Зары, он был так же равнодушен к деньгам и всяким материальным благам, как и Тристрам; поэтому будем надеяться, что хоть со стороны Маркрута явится то, что так необходимо каждому для преуспевания в жизни.
-- Знаете, Ворон, откровенно говоря, я сомневаюсь, чтобы род Транкредов продолжился. Вчера вечером мы ведь потерпели с нашей затеей полное поражение, и мне кажется, что этому делу вообще никто не сможет помочь. Я даже сомневаюсь, что они наедине видятся друг с другом. Все это очень грустно...
-- Я уже говорил вам, что они сейчас на самом опасном повороте своего пути, и, право, не знаю, в какую сторону они свернут...
Тем временем Этельрида под предлогом, что ей нужно писать письма, удалилась в свою комнату и, когда пробило три четверти четвертого, стала ждать... Чего? Она не осмеливалась признаться себе, что сейчас должна решиться ее судьба, и, обманывая самое себя, думала, что ожидает лишь приятной беседы.
И снова, как только стрелка часов подошла к назначенному для свидания времени, раздался стук в дверь и Маркрут вошел в комнату.
-- Это просто великолепно! -- воскликнул он с веселым видом школьника, которому удалось перехитрить своих товарищей. -- Все наши милые друзья отправились бродить по холоду и сырости, и только мы, самые разумные из них, будем вести дружескую беседу у яркого огня камина.
Своими словами и непринужденным тоном Френсис разрядил напряженность атмосферы и дал возможность Этельриде оправиться.
-- Можно мне сесть возле вас, леди Этельрида? -- спросил он и, когда она улыбнулась в ответ, сел, но не слишком близко -- ни в чем не нужно спешить, все следует делать вовремя.
С четверть часа они беседовали о своих любимых книгах и писателях. Потом, воспользовавшись моментом, когда из камина выпала большая головешка и рассыпала вокруг себя сноп искр, Френсис, нагибаясь, чтобы поднять ее, спросил хозяйку, может ли он сделать то, из-за чего пришел, то есть рассказать историю одного человека.
День уже близился к вечеру, но впереди у них был еще целый час.