-- В таком случае, дорогая Энн, вы наблюдайте, -- сказал, смеясь, Ворон, -- а я пойду посмотрю, что делает другая пара; они мои любимцы, и мне кажется, что сегодня они плохо провели день. Тристрам с головной болью сидел все время в курительной, а за его женой на прогулке попеременно ухаживали то лорд Эльтертон, то юный Билли. Этот юнец, кажется, влюблен в нее по уши, не менее, чем Тристрам!
-- Так вы думаете, что Тристрам влюблен в нее? -- спросила Энн, снова заинтересовавшись. -- Он, во всяком случае, этого не выказывал вчера, и я не понимаю, как он мог удержаться, чтобы не схватить ее в свои объятия, когда она была с распущенными волосами и платье так соблазнительно обрисовывало ее стройное тело! Он должен был быть холоден, как лед, но прежде он мне таким не казался, а вам?
-- Нет, конечно, он не холоден. Знаете, моя дорогая леди, я уверен, что между ними стоит какое-то трагическое недоразумение. Зара из тех женщин, которые возбуждают сильную страсть, а Тристрам в таком состоянии, что если у него действительно появятся основания для ревности, то он может убить свою жену.
-- Боже мой, Ворон, какой ужас! -- шутливо воскликнула Энн, но увидев, что лицо ее друга серьезно и он не шутит, она тоже стала серьезной. -- Так что же делать?
-- Не знаю. Я об этом думаю все время с тех пор, как я здесь. Сегодня я застал Тристрама в курительной, когда он сидел и бесцельно смотрел в огонь, даже не стараясь делать вид, что читает. И когда я его спросил, как его головная боль и не следует ли ему выпить бренди с содовой, он только ответил: "Благодарю вас, не хочу, это вряд ли поможет моему горю". Затем он сказал, что, пожалуй, лучше выпить, но, налив себе рюмку, только раз отхлебнул из нее и сейчас же забыл о ней. Потом он вскочил на ноги и, бросив, что ему нужно писать письма, ушел. Мне очень жаль его, беднягу, и если между ними не трагедия, а только каприз со стороны Зары, то она заслуживает хорошего наказания за то, что сделала его таким несчастным.
-- А вы бы не могли сказать ей об этом, Ворон, милый?
Но полковник Ловербай покачал головой.
-- Это очень щекотливое дело, -- проворчал он, -- мое вмешательство может и помочь, и повредить, поэтому вмешиваться опасно.
-- Ну вот, вы совсем расстроили меня, -- сказала леди Анингфорд, -- я сегодня должна буду поговорить с Тристрамом: может быть, мне удастся выяснить, что можно для них сделать.
-- Будьте только очень осторожны, милый друг, это все, что я могу вам посоветовать.