Тут они прекратили разговор, потому что к ним подошел герцог.
Тристрам же, расставшись с Вороном, отправился гулять. Ему хотелось обдумать в подробностях предстоящие празднества в Рейтсе и решить, как вести себя в это время. Завтра в одиннадцать часов они с Зарой в автомобиле должны будут выехать в Рейтс. Так как от Монтфижета до Рейтса всего только сорок миль, то часа через два они уже достигнут первой триумфальной арки, где их будут приветствовать местные жители, затем подъедут к дому и там в большом пиршественном зале, оставшемся нетронутым еще со времен Генриха IV, должны присутствовать на парадном завтраке со всеми их крупными арендаторами, в то время как мелкие арендаторы будут пировать в огромной палатке, разбитой на дворе.
Здесь, при традиционных тостах, придется изображать довольных и счастливых молодоженов и поддерживать общее веселье. Затем старая экономка поведет их в приготовленные для них огромные покои, и тут им ни на минуту не будет отдыха до поздней ночи, так как после торжественного обеда вдвоем, когда за каждым их взглядом и движением будет следить множество любопытных глаз, они должны присутствовать на балу служащих замка. Да, при существующих обстоятельствах все это представлялось Тристраму большим искусом, и неудивительно, что он стремился почерпнуть бодрость в морозном вечернем воздухе.
В результате всех этих размышлений он пришел к заключению, что остается сделать только одно -- пойти и поговорить с Зарой, объяснить ей, что им обоим предстоит, и попросить сыграть свою роль.
Вернувшись в дом, Тристрам сразу же отправился в ее комнату. Он так перестрадал за последние сутки, что уже не страшился искушений. Онемев от усталости и боли, он постучал в дверь комнаты Зары и, услышав равнодушное "войдите", приоткрыл дверь и сказал: "Это я, Тристрам. Мне нужно кое-что сказать вам. Можно мне войти или, может быть, вы предпочтете спуститься в гостиную? Теперь там, вероятно, никого нет, и мы можем свободно поговорить".
-- Пожалуйста, войдите, -- ответила Зара и почувствовала трепет во всем теле.
Он вошел, закрыл за собой дверь и подошел к камину. Зара лежала на кушетке, закутавшись в мягкий голубой пеньюар. Косы ее были распущены, так как она, оставаясь одна, всегда распускала их, чтобы голова могла отдохнуть от их тяжести. Когда Тристрам вошел, она поднялась и села в углу кушетки. Тристрам, взглянув на нее, отвернулся и, облокотившись на камин, холодно и сурово начал:
-- Я хочу попросить вас об одолжении -- помочь мне завтра и в последующие дни сыграть свою роль. Дело в том, что в обычае нашего рода устраивать всевозможные глупые развлечения, когда кто-нибудь из Танкредов приводит домой свою молодую жену. То же самое будет и теперь. В парке построят триумфальные арки, народ будет приветствовать нас радостными восклицаниями; нам придется присутствовать на парадном завтраке и выслушивать всякие спичи и тосты, затем пройти через торжественный обед вдвоем, причем все слуги будут находиться тут же и следить за каждым нашим движением, и в конце вечера -- присутствовать на балу, даваемом в большом зале для служащих и арендаторов. Все это очень тяжело и утомительно, как вы сами легко можете себе представить.
Тристрам умолк, но затем снова заговорил, причем даже не взглянул на Зару и не изменил тона своего голоса, хотя подошел к самой трудной части своей речи.
-- Все эти люди, считающие себя моими друзьями, -- продолжал он, -- придают большое значение этим обычаям, так как они любят нас, то есть меня, как своего хозяина, и вас, как мою жену. Мы всегда очень мирно жили с местными жителями Рейтса, а мою мать они положительно обожали. Все они ждут нашего приезда и открытия дома и... и всего прочего... -- тут Тристрам снова умолк, так как у него пересохло в горле -- он вспомнил свои мечты, когда перед свадьбой сидел в обшитой высокими дубовыми панелями комнате и смотрел на старые доспехи Гвискардов. Теперь действительность насмешливо смотрела ему в лицо.