Поэтому как только слуги оставили их одних, Тристрам спокойно спросил:
-- Недавно бы мне сказали, что знаете, почему я женился на вас. Могу ли я спросить вас, почему вы вышли за меня замуж?
Зара судорожно сжала руки. Этот вопрос напомнил ей о маленьком брате, но она не могла сказать правды, потому что дала слово дяде не говорить. В ее глазах появилось выражение душевной боли и она ответила прерывающимся голосом:
-- Поверьте мне, что у меня были на то очень, очень серьезные причины, но я еще не могу открыть их вам!
Слуги вошли в комнату, и он не стал спрашивать, почему она не может. Какой, однако, таинственностью она все это облекает! Когда же ему удастся наконец проникнуть в ее тайну? В одном только он был уверен, что Маркрут обо всем этом решительно ничего не знал.
Пока слуги подавали кофе, Зара встала и, сказав, что ей нужно тотчас же ответить дяде, вышла из комнаты. Она хотела избежать дальнейших расспросов Тристрама.
Глава XXXVII
Послеобеденное время Тристрам провел, осматривая своих лошадей и собак, и возвратился в дом только к самому чаю. В это время отсылалась почта, и он поспешил написать письмо Этельриде и Маркруту. Но этого ему показалось мало, ведь Этельриду он любил больше, чем своих сестер, и ему захотелось послать ей еще и поздравительную телеграмму. Он написал и передал ее Михельгому, который пришел за письмами. Но когда тот вышел из комнаты, Тристрам вдруг подумал, что напрасно адресовал телеграмму в Монтфижет, так как Этельрида наверное теперь уже была в Гластонборн-Хаусе. Поэтому он подошел к двери и крикнул:
-- Михельгом, принесите мне обратно мою телеграмму!
И важный слуга, выбиравший письма из стоявшего в вестибюле почтового ящика, куда все жившие в доме опускали свою корреспонденцию, пришел на зов своего господина и положил перед ним синий конверт. В Рейтсе на всех письменных столах всегда лежали большие синие конверты, в которых отсылали телеграммы.