Тристрам поспешно написал другую телеграмму, передал ее Михельгому, и тот снова вышел из комнаты. Тристрам рассеянно вынул из конверта написанную раньше телеграмму и, машинально взглянув на нее прежде чем разорвать, бессознательно уловил адрес: "Графу Мимо Сикипри". Не дочитав адрес до конца, он развернул телеграмму и прочел: "Немедленно телеграфируйте, что у вас нового. Шеризетта".
У Тристрама вырвалось проклятие. Схватив телеграмму, он швырнул ее в огонь.
Итак, сомнений больше нет! Женщина не станет подписываться "Шеризетта", -- скажите какие нежности! -- если только она не пишет любовнику! Бешеный гнев до такой степени овладел Тристрамом, что если бы Зара в этот момент вошла в комнату, он мог бы задушить ее.
Он забыл, что нужно одеваться к обеду, и вообще забыл обо всем на свете. В бешенстве шагал он из угла в угол по комнате. Но затем спокойствие стало мало-помалу возвращаться к нему. Что делать? Закон, к сожалению, не мог прийти к нему на помощь. Ведь Зара за свою короткую замужнюю жизнь не успела изменить ему, а закону нет дела до грехов, совершенных до брака. Пойти сейчас к ней, упрекать и бранить, не имеет никакого смысла, так как произойдет скандал и ничего больше. Нет, надо продолжать играть свою роль, пока он не увидится с Маркрутом и не узнает от него всей правды. Тогда только он сможет составить план дальнейших действий. Из этого ужасного крушения он должен спасти хоть свое имя. И Тристрам, придя к такому решению, окончательно овладел собой и пошел одеваться к обеду.
Но граф Мимо Сикипри в тот день так и не получил телеграммы.
Зара же, не подозревая, что случилось, с тревогой смотрела на суровое, застывшее лицо Тристрама и приписывала его выражение утренней сцене в саду.
Обед прошел в полном молчании, и, когда подали кофе, Тристрам быстро проглотил его и поднялся из-за стола, он не мог больше выносить общества Зары ни минуты. Она была так прекрасна, так кротка и послушна, что Тристрам совершенно не мог справиться с обуревавшими его противоречивыми чувствами. Рискуя показаться невежливым, он сказал:
-- Мне нужно посмотреть некоторые документы, поэтому пожелаю вам покойной ночи, -- и, поспешно выйдя из комнаты, отправился в свою гостиную, находившуюся на другой половине дома. А Зара, снедаемая тревогой о Мирко и чувствуя себя несчастной от обращения Тристрама, отправилась в свою комнату. Тут она отпустила свою горничную и, сев у окна, долго смотрела в ночной мрак.
Следующий день прошел почти так же, как и предыдущий, с той только разницей, что молодые супруги провели его на людях, -- им снова пришлось присутствовать на празднике, устроенном в их честь.
Когда они наконец вернулись домой, Зара, с нетерпением ожидавшая ответа Мимо, озабоченно спросила у слуги, нет ли для нее телеграммы. Тристрам видел ее напряженный вид и мрачно усмехался. Сегодня-то, во всяком случае, она не получит ответа от своего любовника...