Френсис Маркрут тоже беседовал со своей племянницей за завтраком, или, вернее, сейчас же после него. Зара сидела в своей маленькой гостиной, которая была предоставлена в ее полное распоряжение, и кончала завтракать, когда он постучал в дверь и попросил разрешения войти.

Она ответила "Войдите" и поднялась к нему навстречу с той подчеркнутой вежливостью, с которой всегда обращалась с ним. Эта вежливость, впрочем не могла скрыть презрения и злобы, которые она чувствовала к своему дяде.

-- Я пришел поговорить с вами о вашем браке, -- проговорил он, усаживаясь в кресло. При слове "брак" ноздри Зары затрепетали, но она ничего не сказала. С ней было очень трудно говорить из-за ее привычки молчать. Она никогда никому не помогала. Френсис сам пользовался этим методом и очень одобрял его -- так всегда можно было заставить другого человека высказаться.

-- Вы видели вчера лорда Танкреда; надеюсь, что лично против него вы ничего не имеете? Я же, со своей стороны, могу уверить вас, что он настоящий джентльмен.

Молчание продолжалось.

-- Я уговорился с ним, что ваша свадьба состоится двадцать пятого октября. Значит, теперь надо позаботиться о вашем приданом. У вас должны быть платья, вполне приличествующие вашему высокому положению, поэтому, пожалуй, лучше всего заказать их в Париже... -- и Маркрут вдруг остановился, пораженный: он увидел, что Зара одета в жалкие, дешевые тряпки. И понял, почему до сих пор даже не замечал этого -- такая у нее была гордая осанка и такой величественный вид. Приятное чувство гордости вдруг наполнило его сердце -- ведь она же в конце концов была его родной племянницей.

-- Вас очень приятно хорошо одевать, -- продолжил он, -- и я бы давно уже это сделал, если бы не знал, куда пойдут деньги, которые я высылал бы на ваши наряды. Но теперь мы все устроим к общему благополучию.

Не в характере Зары было просить каких-нибудь одолжений для своего брата и Мимо, не платя за это. Но раз она заплатила самой собой, нужно было постараться получить для них как можно больше.

-- Мирко снова начал кашлять, -- сказала она. -- И если уж я согласилась на этот брак, то хочу, чтобы его сразу же можно было отправить на юг. Он с отцом сейчас в Лондоне, и живут они в какой-то трущобе.

-- Я все это уже обдумал, -- отозвался Френсис, хмурясь, как всегда, когда упоминали о Мимо. -- В Борнмауте есть очень хороший врач, а тамошний климат полезен для легочных больных. Я уже написал этому доктору, и он согласен взять мальчика к себе; за ним будет прекрасный уход, у него будет учитель, а когда он поправится, то сможет вернуться в Париж или в Вену и развивать свой талант. Я хочу, чтобы вы ясно поняли, -- продолжал Маркрут, -- что раз вы согласились на мои условия, то у вашего брата ни в чем не будет недостатка.