-- Мы сейчас устроим пир, -- говорила Зара, лаская и целуя его. -- Мы с папой купили новую скатерть, новые чашки, ложки, ножи и вилки, и посмотри, какие булки, настоящие английские булки! Вот мы их сейчас нарежем и поджарим! Ты, милый Мирко, будешь поваром, а я буду накрывать на стол.
Мальчик в восторге захлопал в ладоши и стал помогать развертывать покупки. Розы, нарисованные на фарфоровых чашках, привели его в восторг. Он стал весел как жаворонок и заливался смехом и над бумажным колпаком, который сделал для него отец, и над полотенцем, которым его сестра обвязалась вместо передника. Они должны были изображать собой слуг, а Мимо -- важного гостя.
Вскоре стол был накрыт, хлеб поджарен и намазан маслом, а когда Зара вставила в специально для того купленную вазу букет красных осенних роз, восторгу Мирко не было предела.
Ковер, подвешенный на двух мольбертах, скрывал все некрасивые вещи, а дешевое, обитое кретоном кресло, которое недавно купил Мимо, ярко пылающий камин и цветы на столе придавали комнате очень уютный вид. Что бы сказали дядя Зары и лорд Танкред, если бы увидели, какой нежностью блестели ее гордые глаза!
А после чая она уселась в кресло с Мирко на коленях и стала рассказывать, как хорошо будет жить у доктора, какой красивый вид на море открывается из окон его комнаты, какая она чистенькая и уютная, какие вокруг чудесные сосновые леса и как часто она будет приезжать к нему в гости. И рассказывая ему все это, она вдруг вспомнила о своей собственной судьбе. Что же будет с нею? Она невольно вздрогнула.
-- Что с тобой, Шеризетта? -- спросил Мирко. -- Твои мысли далеко?
-- Да, милый, далеко. У твоей Шеризетты тоже скоро будет новый дом, и когда-нибудь ты приедешь к ней в гости.
Но когда он стал расспрашивать ее об этом доме, она отвечала уклончиво, стараясь отвлечь его мысли на другие темы, пока он наконец не сказал:
-- Но ведь ты не собираешься идти к маме на небо? Потому что если ты идешь туда, то там и для меня хватит места, и ты непременно возьми меня с собой.
Когда Зара вернулась на Парк-лейн и вошла в кабинет дяди, он сидел у письменного стола с телефонной трубкой в руке и поэтому мог приветствовать ее только глазами. Она взяла стул и села.