Она поклонилась, как бы принимая его приказание, но не поблагодарила его.
-- Я не стану вам советовать, где и что покупать, -- продолжал он, -- я знаю, что когда был жив ваш муж, вы прекрасно одевались, следовательно, знаете, где найти хорошие вещи. Только прошу вас помнить, что, давая неограниченные средства на все эти покупки, я надеюсь на вашу честность и верю, что вы не станете тратить их на этого Сикипри, -- я соглашаюсь заботиться только о мальчике, а его отец совершенно исключен из круга моих забот.
Зара не отвечала. Она предугадывала это и раньше, но на первом плане стояло все-таки благополучие Мирко, Мимо же при разумной экономии мог прожить и на те средства, что у него были.
-- Могу я надеяться, что вы дадите мне честное слово, что поступите по моему желанию? -- спросил финансист.
Зара встала и с царственным величием ответила:
-- Вы знаете меня, так что давать слово излишне, но если вы этого желаете, извольте -- я даю его вам!
-- Хорошо, значит все улажено, и надеюсь -- ко всеобщему счастью.
-- Счастью? -- с горечью произнесла молодая женщина. -- Разве оно существует? -- и она повернулась, собираясь уходить, но он остановил ее.
-- Через два или три года вы признаете, что вам известны четверо людей, которые идеально счастливы, -- и с этим, загадочно прозвучавшим в ее ушах, утверждением она стала подниматься по лестнице в свою комнату.
Кто же эти четверо? Она и дядя, Мимо и Мирко? Неужели вся его жестокость была только показной и в душе он хорошо относился к ним? Или четвертым лицом был не Мимо, а ее будущий супруг? И на лице Зары появилась мрачная усмешка. Вряд ли он будет счастлив -- это животное, которое готово было жениться на ней ради денег ее дяди! А теперь он вдруг воспылал к ней гнусной страстью и готов сжимать ее в объятиях! Нет, если только его счастье зависит от нее, она ручается, что он не будет счастлив!