-- Вы должны будете подгонять Тристрама, -- сказал он, -- потому что он только иногда ведет себя хорошо, но чаще всего ленится, -- и герцог улыбнулся.
"Тристрам, -- подумала Зара, -- значит, его зовут Тристрам!" Она в первый раз услышала его имя, потому что раньше ей даже в голову не приходило спросить его. Как это, однако, все нелепо! Зара мрачно усмехнулась и, посмотрев на герцога, подумала: "Что бы он сказал, если бы угадал ее мысли?". А герцог, заметив ее усмешку, продолжал:
-- А, я вижу, вы уже обнаружили его лень! Теперь положительно будет вашей обязанностью сделать из него первоклассного бойца и защитника нашего дела. Ведь радикалы скоро начнут покушаться на самое наше существование, и мы должны сплотиться и отстаивать себя.
-- Я еще ничего не понимаю в вашей политике, -- отозвалась Зара. -- Не знаю, какая партия чего хочет, хотя дядя и говорил мне, что одну партию у вас составляют аристократы, а другую -- народ. Но думаю, что у вас делается приблизительно то же самое, что и в других странах, то есть находящиеся внизу хотят захватить власть у находящихся наверху, не имея никакого представления о том, что делать с этой властью.
-- Да, нечто вроде этого, -- с улыбкой ответил герцог.
-- Это имело бы смысл, если бы все здесь были так же угнетены, как во Франции до Великой революции. Но разве это так?
-- О, нет! -- вмешался в разговор Тристрам. -- Все законы созданы в пользу низших классов; они получают компенсацию за все, и им открыта дорога на самую вершину горы -- была бы только охота туда взбираться! Нет, у нас угнетены только такие несчастные лорды, как мой дядя и я, -- сказал он, весело смеясь, счастливый тем, что Зара наконец заговорила.
-- Когда я ближе познакомлюсь с вашими делами, они, может быть, покажутся мне интересными, -- сказала она, обращаясь к герцогу.
-- Мы вас скоро всему обучим, не правда ли, Тристрам? И вы станете у нас вожаком, откроете салон, как делали дамы в восемнадцатом столетии! Нам необходима молодая, красивая женщина, которая сумела бы нас всех объединить.
-- Итак, я нашел нечто вполне подходящее, не правда ли, дядя? -- воскликнул Тристрам и, подняв свой бокал, поцеловал его край и прошептал: