-- Дорогая моя, любимая, я пью за ваше здоровье!
Этого Зара уже не могла снести! Он переиграл свою роль, и, обернувшись к нему, она смерила его гневным презрительным взглядом.
Рядом с герцогом сидел Джимми Денверс, за ним Эмили Гвискард и лорд Кольтсхерст. Эмили с Джимми все время вели полушепотом конфиденциальную беседу.
-- Она прелестна, Эмили, а вам как кажется? -- говорил Джимми. -- Она ничуть не похожа на англичанку, а напоминает мне... я плохо знаком с историей... но мне кажется, что она похожа на какую-нибудь флорентинку старых времен. У нее такой вид, будто она может всадить кинжал в кого-нибудь или дать выпить чашку с ядом, и все это не моргнув глазом.
-- О Джимми, какие у вас страшные мысли! -- воскликнула Эмили. -- Мне ее лицо совсем не кажется жестоким, оно только несколько странно и загадочно и... по-видимому, она совсем не умеет улыбаться. Как вы думаете, она любит Тристрама? Может быть, у иностранок такая манера... казаться... холодной?
В этот момент сэр Джеймс Денверс поймал взгляд, который Зара бросила на своего жениха за его тост.
-- О Боже! -- в страхе воскликнул он. Но сообразив, что Эмили ничего не видела, спохватился.
-- Да... никогда нельзя ничего сказать наверное, когда имеешь дело с иностранцами, -- произнес он и опустил глаза в тарелку. "Бедняге Тристраму, видимо, придется круто", -- думал он. И это смущало Джимми еще потому, что он должен был быть шафером на его свадьбе -- ведь это все равно, что отдать беднягу в лапы разъяренной тигрицы! "Впрочем, она так красива, что, пожалуй, не жалко отдать себя ей на съедение", -- мысленно добавил он себе в утешение.
Что касается леди Этельриды, то у нее было такое чувство, что жених и невеста ходят по краю вулкана. Этельрида обычно не вмешивалась в чужие дела, но она любила Тристрама как брата, и ей было немного страшно за него. С того места, где она сидела, она не могла разглядеть выражение его лица -- стол был длинный, но тоже заметила гневный взгляд, брошенный Зарой на своего жениха, взгляд, который заставил Джимми Денверса воскликнуть: "О Боже!"
Разговор шел о типах лиц, и Френсис утверждал, что тип лица явление не случайное и что его всегда можно объяснить, если вглядеться получше в глубь времен.