В этот момент леди Этельрида снова увидела между цветов лицо Зары, и на нем было выражение такой великолепной гордости и презрения, что Этельрида невольно воскликнула:
-- У вашей племянницы, мистер Маркрут, вид настоящей императрицы... какой-нибудь византийской или римской императрицы!
Маркрут взглянул на нее сбоку своими умными глазами -- может быть, она слышала что-нибудь о происхождении Зары? Но он сейчас же отогнал эту мысль, так как если бы леди Этельрида знала что-нибудь, она никогда не сделала бы этого замечания.
-- У нее есть некоторые основания иметь такой вид, -- ответил он. -- Я не знаю, какие качества она унаследовала от своего отца -- Мориса Грея, принадлежащего к старинному английскому роду, но у нее было от кого унаследовать страстный артистический темперамент и гордость Цезаря; Зара очень интересный тип.
-- Расскажите мне о ней, -- сказала леди Этельрида. -- Мне так хотелось бы, чтобы они были счастливы. Тристрам ведь прекрасный человек, и я боюсь, что он будет ее очень любить.
-- Почему вы говорите: "Я боюсь"?
Леди Этельрида слегка покраснела, и ее нежное лицо сразу стало прекрасным: она никогда не говорила о любви с мужчиной.
-- Потому что большая любовь имеет огромное значение для человека, и если на нее не отвечают, она причиняет глубокие страдания. Простите, что я говорю так, но мне кажется -- графиня Шульская не любит Тристрама.
Френсис некоторое время молчал, затем, обернувшись к Этельриде и прямо глядя ей в глаза, серьезно произнес:
-- Поверьте мне, что я никогда бы не допустил женитьбы вашего кузена на моей племяннице, если бы не был глубоко убежден, что они оба будут очень счастливы. У меня есть к вам просьба, леди Этельрида: помогите мне устроить так, чтобы некоторое время никто не вмешивался в их отношения, какими бы они ни казались странными со стороны. Нужно дать им возможность прийти к соглашению самим.