Достоинство, с которым держалась ее будущая свекровь, чрезвычайно понравилось Заре. Она сама терпеть не могла торопливости и суеты, и поэтому сейчас ей было очень приятно. Теперь у нее уже не оставалось сомнения, что вся семья решила играть роль, значит, придется играть и ей; когда же настанет час разочарования, об этом придется узнать прежде всего Тристраму. Увы, ей приходится теперь думать о нем, как о Тристраме.
Зара вернулась к настоящему, услышав, что леди Танкред говорит:
-- Я хотела сама дать вам этот маленький подарок, -- она взяла со стола футляр и открыла его; в нем лежало прекрасное бриллиантовое кольцо. -- Это мой личный подарок вам, моя милая будущая дочь. Вы будете его изредка носить, Зара, не правда ли, в память этого дня и в знак того, что я отдаю в ваши руки счастье своего сына, который дороже мне всего на свете...
И две пары гордых глаз встретились, но так как Зара ничего не могла ответить, несколько мгновений длилось странное молчание. К счастью, в этот момент в комнату вошел Тристрам, напряженность несколько ослабела, и Зара, сказав несколько банальных слов о красоте кольца, поблагодарила за подарок. Но себе она дала слово никогда не носить его -- оно стало бы жечь ей руку.
Слуга возвестил, что завтрак подан, и все отправились в столовую.
Здесь Зара увидела Тристрама в совершенно новом свете. За столом, кроме его сестер, были еще юный Билли и Джимми Денверс, которые случайно зашли к Танкредам. Тристрам был весел, как школьник, шутил, смеялся и говорил Билли, что он позволяет ему ухаживать за его новой кузиной. И Билли, солидный девятнадцатилетний юнец, уселся рядом с Зарой и завел какой-то изысканный разговор. Остальные весело болтали, но все их разговоры и шутки были совершенно непонятны Заре, хотя она испытывала благодарность к ним за то, что они избавляли ее от необходимости разговаривать.
После завтрака Тристрам сразу же отвез Зару домой. Он был очень рад, что все сошло так гладко, но по дороге в Парк-лейн они почти не разговаривали. Так же молча он проводил ее вверх по лестнице до библиотечной комнаты и там остановился в ожидании ее распоряжений. Когда они оставались одни, Зара считала, что маска ей не нужна, и снова становилась холодной и надменной.
-- До свидания, -- холодно сказала она. -- Я на два или три дня уезжаю в деревню. До понедельника я вас не увижу. Вы хотите что-то сказать мне?
-- Вы едете в деревню? -- в ужасе воскликнул Тристрам. -- Значит, я вас не увижу... -- и он остановился, так как глаза ее гневно блеснули. -- Я хотел сказать, -- продолжал он, -- разве вам необходимо ехать? Ведь до вашей свадьбы осталось несколько дней!
Она надменно взглянула на него и сухо проговорила: