И Маркрут понимал, что это правда. Струны ее души были натянуты до последней степени, и он решил дать ей отдохнуть весь вторник.
Зара, не высказывая ни малейшего интереса, подписала различные документы, касающиеся ее брака, но на один из них дядя обратил ее особое внимание. В нем тяжеловесным языком закона говорилось об обеспечении Марио на всю жизнь, но с оговоркой, что если он когда-нибудь вернется к своему отцу или если Зара из денег, предоставленных ей на собственные расходы, будет помогать графу Сикипри, то соглашение между нею и ее дядей относительно устройства судьбы Марио будет считаться недействительным.
Зара стала читать документ, но юридические термины были для нее непонятны.
-- Ведь здесь говорится все то, о чем мы давно с вами столковались, дядя Френсис, то есть, что Мирко будет обеспечен и что я в течение своей жизни также буду обеспечена? -- спросила Зара.
-- Совершенно верно, здесь именно это и говорится.
Тогда Зара подписала и этот документ и отправилась в свою комнату, где тотчас же принялась за чтение. Ведь был канун ее свадьбы, и, следовательно, она не могла позволить себе думать ни одной минуты.
Почитав некоторое время, она подошла к окну и открыла его. Луна стояла высоко, освещая парк. Зара потушила свет, накинула на плечи мех, села у окна и, глядя на освещенные верхушки деревьев, стала молиться.
И ее видел Мимо, стоявший в тени деревьев по другую сторону дороги. Он пришел сюда из сентиментального чувства, желая мысленно послать ей свое благословение накануне новой жизни. Некоторое время он стоял и смотрел на ее окно, и почему-то ему казалось, что если Шеризетта подойдет к окну и откроет его, то это будет для нее добрый знак.
Было еще совсем рано -- только половина одиннадцатого, когда Тристрам, проведя вечер у матери и растроганный ее нежными и искренними речами по поводу его будущего брака, отправился домой.
Но когда он вышел на улицу и увидел, как ярко светила луна, то решил пойти пешком. Ему хотелось на свободе отдаться своим мыслям и чувствам, и он отправился в парк.