Зара села на диван против ярко горящего камина и незаметно для себя уснула. Она спала крепко, не просыпаясь, до самого вечера, и еще не проснулась, когда вошел Тристрам.

Вначале он не заметил ее -- в комнате было темно, огонь в камине почти совсем погас. Тристрам повернул выключатель, и когда электрические лампочки вспыхнули, Зара вскочила и стала протирать глаза. Одна из ее толстых кос спустилась ей на плечо, и вся она была похожа на проснувшееся и еще розовое от сна дитя.

-- Я не заметил вас! -- воскликнул Тристрам и, чтобы не видеть, как она прелестна, отвернулся и стал энергично мешать в камине. Однако тут же, не надеясь на свою выдержку, позвонил и приказал подать чай, а сам пошел в свою комнату, чтобы снять пальто. В гостиную он вернулся, когда принесли чай.

Сперва оба супруга сидели молча. Во время отсутствия Тристрама Зара поправила прическу, так что туалет ее был в полном порядке, и она уже окончательно проснулась.

-- У меня сегодня очень неудачный день, -- сказал Тристрам, чтобы хоть что-нибудь сказать. -- Я ни разу не выиграл, на какую бы лошадь ни ставил, и вообще скачки мне надоели.

-- А я никогда ими не интересовалась, -- отозвалась Зара. -- Мне кажется, скачки могут быть интересны только тогда, когда хочешь испытать лошадь, которую сам растил, или если сам скачешь и стремишься опередить соперника. Скакать же из-за денег, предварительно хорошо напрактиковавшись в езде, или наблюдать за этим кажется мне совершенно неспортивным, и я никогда не могла понять, как можно интересоваться скачками.

-- А что-нибудь другое в области спорта вас интересует? -- осмелился спросить Тристрам и тотчас же пожалел, что проявил излишний интерес.

-- Да, -- медленно ответила Зара, -- но только очень немногое. Окружавшие меня люди всегда слишком интересовались спортом и играли, поэтому сама я не могла пристраститься к этим развлечениям... -- и Зара вдруг умолкла, так как не предполагала, что ее жизнь могла интересовать Тристрама. Его же, наоборот, чрезвычайно интересовало все, что касалось ее, и ему очень хотелось выразить ей это. Он хотел сказать также, что настоящее положение вещей нелепо и что он жаждет сблизиться с ней и узнать ее сокровенные мысли. И если бы он высказал это, то, может быть, лед между ними был бы сломан и к концу недели они уже оказались бы в объятиях друг друга. Но судьба распорядилась иначе, а инцидент, происшедший в тот же вечер за обедом, вызвал новую бурю.

Зара была необыкновенно хороша в своих новых нарядах, и неудивительно, что мужчины не могли обойти ее своим вниманием и бросали на нее красноречивые взгляды, когда она с мужем явилась обедать в "Кафе де Пари". Несмотря на еще довольно раннее время, за соседним столом оказалась большая мужская компания, и Заре пришлось сидеть чуть ли не рядом с одним из ее членов, в котором она сразу узнала одного из знакомых своего покойного мужа, некоего графа. Все, кто знает "Кафе де Пари" и помнит, что столики там стоят в ряд перед общими длинными бархатными сиденьями, так что сидящие составляют как бы одну большую группу, поймут, что произошло. Собственно говоря, и лорд Танкред, отлично знавший Париж, мог бы предвидеть все, что случилось, но почему-то не подумал об этом, может быть, потому, что раньше ему не приходилось бывать здесь с любимой женщиной.

Сосед Зары, огромный, свирепого вида южанин, был, вероятно, слегка навеселе. Зара немного понимала язык, на котором он говорил со своими товарищами, но они, уверенные, что этот англичанин и его прекрасная дама не понимают их, нисколько не стеснялись в своих замечаниях.