Въ неприглядной дѣйствительности народной жизни художникъ отыскалъ то, что служитъ залогомъ осуществленія его идеала, въ основѣ народной жизни онъ нашелъ гармонію, созданную "властью земли", она-то и является "образчикомъ будущаго образцовѣйшаго существованія". Въ "зоологической, лѣсной" правдѣ народа Успенскій увидѣлъ ту стихійную гармоничность, которая, будучи увѣковѣчена и возвеличена мощной работой личнаго ума и личной воли, разовьетъ изъ своихъ таинственныхъ нѣдръ высшую гармонію божеской или истинно-человѣческой правды, станетъ сознательной и потому вѣковѣчной и нерушимой.
На эту работу пересозданія звѣриной, лѣсной гармоніи въ истинно-человѣческую призвана, какъ мы видѣли, настоящая внутренне-цѣльная интеллигенція.
Но существуетъ ли на самомъ дѣлѣ въ укладѣ народной жизни та "красота, стройность и гармонія земледѣльческихъ идеаловъ" и всего земледѣльческаго міросозерцанія, та "поэзія земледѣльческаго труда", красота "ржаного поля", которыя видитъ тамъ Успенскій?
Создается ли дѣйствительно подъ таинственными чарами "власти земли" та стихійная гармонія народной жизни, которая такъ увлекаетъ художника, и дѣйствительно ли внѣ этой области "остается одинъ пустой аппаратъ человѣческаго организма, настаетъ душевная пустота, "полная воля", т.-е. невѣдомая пустая даль, безграничная пустая ширь, страшное "иди, куда хошь"?..."
Чтобы отвѣтить на этотъ вопросъ, сравнимъ изображеніе народной жизни Успенскаго съ воспроизведеніемъ того же самаго объекта другимъ писателемъ, принадлежащимъ къ той же самой литературной формаціи, къ которой принадлежитъ и Успенскій. Этого писателя уже никто не рѣшится заподозрить въ отсутствіи трезваго реализма. Я говорю о Салтыковѣ. Въ одномъ изъ лучшихъ его произведеній и, безспорно, самомъ законченномъ, въ "Мелочахъ жизни", среди другихъ замѣчательныхъ по силѣ красокъ и типичности очерковъ есть очеркъ "Хозяйственный мужичокъ". Это небольшое по объему произведеніе великаго художника имѣетъ своимъ предметомъ того же самаго мужика, съ которымъ мы такъ часто встрѣчались въ произведеніяхъ Успенскаго. "Хозяйственный мужичокъ" Салтыкова, въ сущности, тотъ же Иванъ Ермолаевичъ Г. И. Успенскаго ("Крестьяне и крестьянскій трудъ"); передъ нами тотъ же средній крестьянинъ, также, какъ Иванъ Ермолаевичъ, живущій въ вѣчной хозяйственной суетѣ, среди той же удивительной "красоты ржаного поля", подъ тѣми же чарами "власти земли"... Но всякій читатель увидитъ большое различіе между Иваномъ Ермолаевичемъ Успенскаго и "хозяйственнымъ мужичкомъ" Салтыкова, и не безъ основанія.
Какъ помнитъ читатель, авторъ дневника "Крестьяне и крестьянскій трудъ" говоритъ: "проникнувшись непреложностью и послѣдовательностью взглядовъ, исповѣдуемыхъ Иваномъ Ермолаевичемъ, я почувствовалъ, "что онѣ совершенно устраняютъ меня съ поверхности земного шара"... (II, 555).
Интеллигентъ здѣсь чувствуетъ себя поднятымъ на воздухъ "дыханіемъ правды Ивана Ермолаевича", онъ положительно сломленъ, уничтоженъ безыскусственной правдой народа. Иванъ Ермолаевичъ стоитъ подъ властью земли; отсюда въ его жизни стройность, гармонія и даже красота.
Не то -- "хозяйственный мужичокъ".
Здѣсь передъ взоромъ читателя проходить серенькая мелочная жизнь крестьянина средней руки, она вся, съ начала до конца, тратится на борьбу съ природой во имя желудка и его правъ, вся сплошь заполнена копѣечными разсчетами, грошевыми заботами. Весь смыслъ этой жизни сводится въ конечномъ счетѣ къ формулѣ: "жить, чтобы ѣсть, и ѣсть, чтобы жить". Власть мелочной жизни здѣсь безгранична, эти мелочи плотно сдавили хозяйственнаго мужичка со всѣхъ сторонъ, порабощая его умъ; чувство, волю безконечно-длинной и безконечно-скучной вереницей будничныхъ интересовъ.
Въ "хозяйственномъ мужичкѣ" мы видимъ того же Ивана Ермолаевича, но не подъ таинственными чарами власти земли, а въ царствѣ мелочей обыденной жизни. Мелочи и крохи своимъ безсвязнымъ, хаотическимъ и утомительно-монотоннымъ теченіемъ властно приковали къ себѣ все его существованіе. Подъ неослабно гнетущей его властью мелочей жизни хозяйственный мужичокъ низко поникъ къ землѣ своей, сплошь заполненной хозяйственными соображеніями, головой. "Извѣстно ли читателю, какъ поступаетъ хозяйственный мужикъ, чтобы обезпечить сытость для себя и для своего семейства?-- О! это цѣлая наука. Тутъ и хитрость змія, и изворотливость дипломата, и тщательное знакомство съ окружающею средою, ея обычаями и преданіями и, наконецъ, глубокое знаніе человѣческаго сердца" {Сочиненія М. Е. Салтыкова, томъ 8-ой, изданіе автора 89 г., стр. 339.}.