Исходная точка исканий Розанова. -- Мистический пантеизм, раскрытый им в процессе критики христианства, скорее как его поправка и дополнение, чем как отрицание. -- Углубление реализма в мистическом чувствовании жизни. -- Пантеизация христианства. -- Человекобожество и "здешняя вечная жизнь". -- Бесконечность жизни в вечных рождениях и "розовое бессмертие". -- Отрицание христианской эсхатологии. -- Антитезажизни и смерти, святости и греха.
-- Клейкие весенние листочки, голубое небо люблю я, вот что! Тут не ум, не логика, тут нутром, тут чревом любишь, первые свои молодые силы любишь. Понимаешь ли ты что-нибудь в моей ахинее, Алешка, аль нет? -- засмеялся Иван.
-- Слишком понимаю, Иван: нутром и чревом хочется любить, -- прекрасно ты это сказал, и рад я ужасно за то, что тебе так жить хочется, -- воскликнул Алеша.
-- Я думаю, что все должны прежде всего на свете жизнь полюбить.
-- Жизнь полюбить прежде, чем смысл ее?
-- Непременно так, полюбить прежде логики, как ты говоришь, непременно прежде логики, и тогда только я и смысл пойму. Вот что мне давно уже мерещится. Половина твоего дела сделана, Иван, и приобретена: ты жизнь любишь. Теперь надо постараться тебе о второй твоей половине, и ты спасен.
-- Уж ты и спасаешь, да я и не погибал, быть может...
Достоевский. Братья Карамазовы
Все миросозерцание В. В. Розанова, как цветок из лепестков, развертывается из таинственных розовых завитков проблемы пола, оно дышит ею, оно все живет обаянием поэзии правды этой тайны, деятельного, цветущего пола; около нее все его волнения, прозрения, намеки и углубления, в тесном касании с ней образуется та сложная сеть мистически-жизненных узоров, та тонкая паутина религиозно-философских исканий, которая под толстой корой всякого наносного, с любовью загребаемого им сора, плетется, часто совсем незаметно, в произведениях Розанова. "Религия почти во всей своей существующей полноте струится от пола", -- писал Розанов в одной своей наиболее яркой, выпуклой и цельной статье "Семья как религия" {"В мире неясного и нерешенного", 2-е изд., 1904 г.}. Страшной, пугающей тайне смерти он противополагает радостную, зовущую тайну жизни. Высшая, всевмещающая в себя, всеразрешающая тайна жизни для Розанова -- тайна рождения, тайна плоти, плотского притяжения. Розанов со страшной, потрясающей силой ощутил жизнь, живую жизнь, рождающую, ощутил и полез в самую глубь ее, в самую темь, в сокровенное, загадочно темнеющее, бездонно-глубокое жерло ее, полез, чтобы нащупать биение пульса жизни там внутри, в глубине глубин ее, в скрытых, мистических токах, в мрачных пучинах преисподней, в изначальных предмирных углах, в глубочайших, подземных сочленениях, в потемках мировой бездны, мировой тайны.
Миросозерцание Розанова развертывается из углублений проблемы пола на почве критики христианства...