-- Что это, батюшка мой, какая скверная бумага! сказала она, и подошла къ двери лавки, чтобъ при свѣтѣ разсмотрѣть книгу: -- Скверно въ руки взять, такая сѣрая да шаршавая бумага; надолго ли этой книги станетъ ребенку? Въ недѣлю всю разорветъ. Я тебѣ говорила, покажи получше.
-- Лучше нѣтъ; это ужь такъ напечатано
-- Ну, а что стоитъ?
-- Рубль серебромъ, отвѣчалъ Илья.
-- Съ ума ты спятилъ и вмѣстѣ съ хозяиномъ-то твоимъ; вся ваша лавка столько не стоитъ! сказала бирыня. -- Гу, что стоишь разиня ротъ? прибавила она обратясь къ дѣвочкѣ:-- пойдемъ, матушка!
И онѣ ушли изъ лавки.
Около сумерекъ въ книжную лавку зашла Маша. Братъ и сестра поцаловались.
-- Я иду съ работы, сказала дѣвушка:-- и зашла къ тебѣ. Я думаю, что матушка на-дняхъ домой прійдетъ отъ Варвары Алексѣевы; а я безъ нея много денегъ выработала, сегодня получила. Маша вынула изъ платка двѣ ассигнаціи. -- Посмотри, Илюша, вѣдь это двадцать-одинъ рубль будетъ. Почти мѣсяцъ у Кузьминыхъ работала. До матушки тратить не стану; какъ-нибудь перебьемся. Ну, что Илюша? какъ твое житье?
-- Покамѣстъ ничего, хорошо: хозяинъ милостивъ и хозяйка ласкова ко мнѣ.
-- А дочерей видѣлъ?