Опыт характеристики.
Скончавшийся 6-го ноября 1889 года профессор С.-Петербургского университета, Александр Дмитриевич Градовский, принадлежал всецело к людям, которые могут считаться типичными представителями, убежденными последователями и популяризаторами освобожденной и обновленной России шестидесятых годов. Для этих людей 19-е февраля 1861 года было началом нового летосчисления русской истории, а слова Манифеста о "свободном труде", "домашнем благополучии" и "общественном благе" народа -- словами нового завета, к которому они приложили и приурочили всю свою научную, литературную и общественную деятельность.
Ю. Ф. Самарин, К. Д. Кавелин, А. Д. Градовский, -- все эти сошедшие уже в могилу типичные представители "зари просвещенной свободы", могут быть, несмотря на некоторое различие в убеждениях, поставлены в одну категорию, в одну группу. Всех их тесно соединяло чувство глубокого поклонения реформам Александра II, общее служение до последней минуты своей жизни началам, указанным в Манифесте 19-го февраля 1861 года. Вот почему славянофил Самарин рисовался человеку либерального направления, покойному Александру Дмитриевичу, как "тип русского гражданина", как "тип общественного деятеля с убеждениями твердыми и неподкупными, с стремлениями чистыми и бескорыстными". Несмотря на значительное различие в годах, несмотря даже на различие в периодах деятельности, общественное значение Самарина, Кавелина, Градовского, органически связано с реформенным периодом шестидесятых годов. Если первым двум выпало на долю принять непосредственное участие в разработке и применении к жизни освободительных принципов, то последнему принадлежит неотъемлемая часть в нашей литературе популяризации правительственных идей того времени, формулировки начал русского государственного права, возведения их в стройное целое, какими они явились после освобождения крестьян, и настойчивой проповеди необходимости непрерывного прогресса в этих реформах.
Градовский родился в Воронежской губернии в 1841 году. Его отец, известный на юге селитровар, дал своему сыну прекрасное домашнее образование, а затем определил его во 2-ю Харьковскую гимназию. В 1858 году он поступил на юридический факультет Харьковского университета, где и окончил курс в 1862 году со степенью кандидата прав. Уже на университетской школьной скамье молодого студента манило, под влиянием даровитых наставников, профессоров Каченовского и Пахмана, отдать себя исключительно на служение науке ; но его излюбленной мечте не сразу пришлось увидеть осуществление, и мы видим его в течение трех лет, по окончании университетского курса, в роли практического деятеля, провинциального чиновника. До осени 1865 года он управляет имением отца в Воронежской губернии, редактирует в Харькове "Губернские Ведомости", служит чиновником особых поручений при Воронежском губернаторе. Эта деятельность, давшая ему возможность изучить провинциальную Россию, как дореформенную, так и в момент ее пробуждения к новой жизни, убедила его окончательно, что не среди Коробочек, Сквозников-Дмухановских, Собакевичей и Ноздревых место человеку, мечтающему о науке, о широкой общественной деятельности, понимающему в чем зло отечества и каковы цели врачевания...
И вот, уже в октябре 1865 года мы встречаем его ревностно работающим в Петербургской Императорской Публичной Библиотеке, над обширною диссертацией "Высшая администрация России XVIII века и генерал-прокуроры". Это сочинение, потребовавшее от него лишь полгода труда, обратило на себя внимание наших ученых и было гостеприимно встречено Петербургским университетом. Юридический здешний факультет удостоил автора, представившего свою работу на звание магистра, искомой научной степени. Бойкий и острый ум, громадная эрудиция, удивительная работоспособность в молодом ученом говорили профессорской корпорации, что она имеет дело с недюжинною личностью и что оставшаяся еще вакантною кафедра государственного права может найти в нем достойного заместителя.
Нельзя при этом не заметить, что университетский Устав 1863 года, поставивший так высоко академическую науку, расширил значительно против прежнего и преподавание политических наук. С последних как бы снята была окраска чего-то страшного, враждебного, слово "политика" перестало тревожить подозрительные умы и получило право гражданства среди других терминов научного знания. Государствоведению был предоставлен широкий простор, оно было поставлено во главе факультетского преподавания ; три кафедры, соединенные, впрочем, в одну общую -- по теории государственного права, по русскому государственному праву и праву иностранных государств -- давали возможность учащимся почерпнуть из университетской аудитории широкие познания о значении и развитии государственного организма, как высшей формы человеческого общежития.
Поэтому и к профессору, замещающему эту кафедру, при новой постановке вопроса, предъявлялись серьезные требования, если только он хотел быть на высоте своего призвания. И действительно, Градовский, по защите им магистерской диссертации в 1866 году, приглашенный вслед за сим на вакантную в Петербургском университете кафедру, с честью оправдал возложенные на него юридическим факультетом надежды, явившись создателем, творцом русского государственного права в том смысле, как эта отрасль знания должна быть понимаема в науке. Двадцатипятилетний юноша, на ответственной и одной из главнейших кафедр университета, толкующий студентам мало разработанный в отечественной литературе предмет -- явление редкое в нашей русской жизни!
Положение Градовского было нелегкое и тем более, что сама жизнь, государственная и общественная, еще отливалась в определенные формы, еще только входила в указанные ей реформами шестидесятых годов границы. Нужно было улавливать, быстро осмысливать совершавшиеся явления, находить им теоретическое, научное обоснование, подвергать критической разработке и вводить их как материал, как составные элементы, в то, что подразумевается под наукою русского государственного права. Но молодой ученый справляется с этою задачею и ставит в Петербургском университете преподавание своего предмета на высоту, желанную уставом 1863 года и требованиями научной истины. Об этом легко можно судить из появившегося в печати его сочинения : "Начала русского государственного права", которое составляет предмет его академических курсов, читанных каждому выпуску студентов-юристов в течение более 20 лет. Сочинение это выходило по частям : первый том -- в 1875, второй -- в 1876 и, наконец, первая часть третьего тома -- в, 1883 году; вторая часть этого тома, долженствовавшая обнять собою вопрос о самоуправлении -- земском, городском и крестьянском, не увидала света, хотя и составляла в ряду остальных отделов русского государственного права постоянный предмет чтений студентам.
Конечно, этот полный курс профессора Градовского в том виде, как он появился в печати, был предметом многолетнего упорного труда, целого ряда подготовительных работ. К числу таковых должна быть отнесена и его докторская диссертация: "История местного управления в России", написанная в 1868 году. Помимо этой книги, перу Александра Дмитриевича принадлежит еще целый ряд критических очерков, хотя и не претендующих на самостоятельное значение, но составляющих настоящий ученый вклад в русскую юридическую науку. Сюда относятся напечатанный сначала в разных повременных изданиях в течение шестидесятых годов, а потом вошедшие вместе с другими его работами в одну книгу под названием: "Политика, история и администрация", статьи, "Теория представительства", "Государственный строй древней России", Эпизод из истории церковного управления".
Выше уже было сказано, что Градовский явился творцом науки русского государственного права. До него делались попытки некоторыми учеными представить по этому предмету свои курсы, но попытки эти далеко не удовлетворяли назревшей потребности. [ См. об этом в "Сборник Государственных знаний", т. III, ст. Н. Коркунова "Государственное право (теория)" ] Профессор Петербургского университета, И. Е. Андреевский, отпечатавший в 1866 году свой курс "русского государственного права", в виду не совсем еще завершившихся в то время судебных реформ, не мог по самому существу дела вполне удачно справиться с догматическим и теоретическим элементом предмета, почему и предоставил больше всего места историческому ходу развитая организации нашего административного механизма. Киевский профессор Романович-Славатинский, хотя и уделил догматическому элементу больше внимания, но за то почти не коснулся теоретической стороны дела, не искусился в научной критике.