Это общественное и литературное значение Градовского давало достаточное основание враждебной ему печати к нападкам на него, как на одного из виднейших представителей либерального течения русской мысли. Александр Дмитриевич не оспаривал презрительно даваемой ему клички "либерал" и выступал в этих случаях лишь на защиту общей программы партии, к которой его причисляли, утверждая : "либералы полагают, что для действительного проявления наших сил необходимы более льготные условия существования, при которых могло бы развернуться национальное творчество". Возвращаясь к той же теме в одном из фельетонов "Голоса" (1880 г. No 236), он писал : "Дело идет о том, чтобы пробудить, наконец, народные и общественные силы от долгой спячки, чтоб эти силы вышли и вычистили русскую землю от всего наносного и тлетворного, накопившегося в нашей среде в последнее время, и вывели наше отечество на ту дорогу, на которой подобает идти сильной и великой державе. Не сидеть же нам, в самом деле, слушая социалистические бредни, с одной стороны, и мистические завыванья, с другой стороны. Покорно благодарим."
К числу таких "мистических завываний" он относил и многие статьи в "Руси" Аксакова, и сочинение Н. Страхова "Борьба с Западом", и известную речь Достоевского в Москве, на Пушкинских торжествах. Эта речь, названная в свое время "советом", дала повод покойному Федору Михайловичу развить свое жизненное, политическое и историческое profession de foi, ,в котором многие усмотрели примирение наших литературных и общественных направлений, торжество славянофильства и покаяние либерализма, поворотный пункт в нашем общественном развитии, после которого все партии "без изъятия пойдут по пути, указанному автором "Братьев Карамазовых".
Но такое мнение оказалось преждевременным и несколько поспешным. В числе лиц, отнесшихся скептически к проповеди оратора о значении личной нравственности и о праве русского народа на поклонение ему Запада, находился и Градовский, усмотревший в этих словах болезненное явление времени, направлено, вредное для современников. В статье "Мечты и действительность", ("Голос" 1880 г. No 174) он изложил, рядом с доказательствами несостоятельности поэтической проповеди Достоевского, и свой личный взгляд на нашу действительность.
"Никакое общественное совершенствование не может быть достигнуто только через улучшение личных качеств людей его составляющих... Улучшение людей в смысле общественном не может быть произведено только работой "над собою" и "смирением себя..." в весьма великой степени общественное совершенство людей зависит от совершенства общественных учреждений, воспитывающих в человеке если не христианские, то гражданские доблести."
Отметив, что "общественные идеалы нашего народа находятся еще в процессе "образования развития", что "еще слишком много неправды, остатков векового рабства засело в нем, чтобы он мог требовать себе поклонения", он говорит :
"Правильнее было бы сказать и современным "скитальцам" и "народу" одинаково : смиритесь перед требованиями той общечеловеческой гражданственности, к которой вы, слава Богу, приобщились, благодаря реформе Петра Великого. Впитайте в себя все, что произвели лучшего народы-учители наши. Тогда, переработав в себе всю эту умственную и нравственную пищу, вы сумеете проявить и всю силу вашего национального гения, внести и свою долю в сокровищницу всечеловеческого..."
Настоятельная потребность в совершенствована общественных учреждений, средства к такому совершенствованию, борьба с остатками векового рабства, необходимость общечеловеческой гражданственности -- вот те темы, на которых он сосредоточивает большинство своих дальнейших фельетонов и передовых статей по внутренним вопросам в "Голосе", вплоть до выбытия этой газеты из нашего литературного строя.
С прекращением в 1883 году газеты Краевского, замолкает и публицистическая работа Градовского. В окружающей действительности появились иные течения, осуществились иные проекты, сошли со сцены близкие ему общественные и государственные люди, значительно изменилась вся физиономия отечественной действительности -- и убежденной речи публициста "Голоса", человеку реформ шестидесятых годов, не нашлось более трибуны, с которой бы он мог ежедневно обращаться к обширной аудитории русских читателей... Градовский, как газетный деятель, смолк и сосредоточил свои занятия на главной специальности -- русском и иностранном государственном праве, выпустив в свет свои капитальные труды по этим предметам, упомянутые в начале нашей статьи. Но, замкнувшись в своем научном кабинете, он тем не менее внимательно прислушивался к тому, что делается и за стенами этого кабинета... Некрасов сказал в одном стихотворении:
"Кто живет без печали и гнева,
Тот не любит отчизны своей."