Только требования разных церемоний, крепко связанных с придворным бытом и обязанностями правителя, заставляют его время от времени покидать привольные поля, зеленые дубравы и возвращаться в кремлевский дворец, где все так живо напоминало ему недавнее ужасное прошлое...
Появление его в Москве, рядом с хилым, болезненным и слабоумным братом, возбуждало удивление, вызывая восторг одних и опасения других. Эти другие были приближенные Софьи Алексеевны, начинавшие видеть в его цветущем, обаятельном образе признаки той опасности, которая со временем должна положить конец их влиянию и могуществу.
Один иностранец, Кемпфер, удостоившийся приема у обоих царей по делам посольства, так описывает впечатление, которое произвели на него Иван и Петр Алексеевичи.
Когда посольство, в составе которого вошел Кемпфер, было введено в Грановитую палату, он увидел обоих их величеств сидящими в серебряных креслах, на возвышении в несколько ступеней над каждым креслом висела икона; вместо скипетров они держали в руках длинные золотые жезлы. "Старший сидел почти неподвижно с потупленными совсем почти закрытыми глазами, на которые низко была опущена шапка; младший, напротив того, взирал на всех с открытым прелестным лицом, в котором, при обращении к нему речи, беспрестанно играла кровь юношества; дивная его красота пленяла всех предстоящих, так что, если бы это была простого состояния девица, а не царская особа, то, без сомнения, все должны бы влюбиться в него".
Таково описание одиннадцатилетнего Петра, оставленное нам Кемпфером.
Дальше он приводит один случай, показывающий проявление крайней живости Петра, которую не могли сдержать и правила тогдашнего чопорного посольского приема.
Когда оба царя встали и должны были одновременно спросить о здравии приславшего их иноземного короля, Петр, не дожидаясь вопроса мешкотного и вялого брата, быстро спросил:
-- "Его королевское величество, брат наш, по здорову-ль?"*
______________________
* -- Здоров ли?