III.
В. А. Жуковский -- сын помещика Бунина и турчанки Сальхи, взятой в плен при штурме крепости Бендер. Будущий наставник наследника русского престола родился 29 января 1783 года в селе Миненском, Тульской губернии; восприемником его при св. крещении был дворянин Андрей Григорьевич Жуковский, постоянно живший в доме богатого помещика Бунина и давший свое имя новорожденному младенцу. Получив в доме Бунина первоначальное воспитание, маленький Жуковский был определен сначала в пансион Роде, в г. Туле, затем -- в тамошнее же народное училище. Но тогдашние плохие учителя и неудовлетворительные способы обучения не развили в живом и впечатлительном мальчике любви к наукам, и он вскоре даже был исключен из училища "за неспособность". После такого неудачного начала обучения родственники пытались определить его на военную службу; но и это как-то не удалось, и, наконец, в 1797 г. мы встречаем его в числе воспитанников лучшего тогда в Москве "Благородного университетского пансиона". Несмотря на то, что обучение наукам (особенно математическим) и здесь давалось ему не легко, он, однако, вскоре выделился среди товарищей своим учением и поведением. Особенно отличался он в занятиях русскою словесностью: его стихи обратили на себя даже внимание известных тогда писателей, И. Дмитриева и Карамзина, из коих первый и поспешил приблизить к себе и ввести в свой дом даровитого юношу. Тогда же, на 16-м и 17-м году от рождения, он начал уже печатать свои произведения в некоторых журналах.
Необходимо заметить, что из родительского дома Жуковский вынес основательное знание иностранных языков (немецкого и французского); это обстоятельство помогло ему рано познакомиться с лучшими европейскими писателями и, уже на школьной скамье, приступить к переводу некоторых из них на русский язык.
По окончании пансиона Жуковский сначала поступил чиновником на государственную службу, но вскоре бросил эту службу, потому что предпочел вернуться в родное село Мишенское и заняться здесь пополнением своего образования. Особенное внимание стал он уделять в те дни изучению немецких писателей -- Шиллера, Гёте и других поэтов, и вскоре даже очень удачно перевел одно из стихотворений Грея под заглавием "Сельское кладбище". Перевод этот был напечатан в журнале "Вестник Европы" и обратил на себя внимание публики. С этого времени (1802 г.) он не перестает печатать одно произведение за другим и приобретает имя выдающегося поэта. Писатели спешат завести с ним знакомство, вводят его в свой круг; а в 1808 т., по настояниям известного историка Карамзина, уговаривают даже взять на себя руководительство "Вестником Европы". В тяжелую для России годину нашествия Наполеона Жуковский переменил свое мирное звание на звание воина и записался в московское ополчение; участвовать, однако, в Бородинской битве ему не удалось, и единственным следствием пребывания его в рядах войска было написанное им стихотворение "Певец во стане русских воинов", обратившее на себя благосклонное внимание государыни Марии Феодоровны. Вскоре после этого Жуковский, по случаю окончания похода 1813 г., написал второе стихотворение -- "Послание императору Александру I, спасителю народов", которое и послал в Петербург своей царственной почитательнице, вдовствующей императрице.
Эти два стихотворения имели решающее значение в жизни нашего поэта: он стал известен при дворе государя, был вызван в Петербург и назначен чтецом при Марии Феодоровне; а когда в северную столицу прибыла невеста Николая Павловича и сделалась его супругою, Жуковский был приставлен к ней в качестве учителя русского языка. Отсюда становится понятным выбор Жуковского на должность наставника и руководителя учебных занятий вел. кн. Александра Николаевича. И мать, и бабушка, высоко почитавшие его как человека и писателя, единодушно решили, что лучшего наставника "маленькому Саше" невозможно найти, что Василий Андреевич -- тот именно человек, которому, без всякого страха и боязни, можно доверить нравственное и умственное развитие будущего русского государя. Действительно, Жуковский блестяще оправдал возложенные на него надежды и сумел влить в душу своего воспитанника и ученика все то светлое, человеческое, доброе, что в таком изобилии заключалось в его собственной природе, в его литературной деятельности, и что проглядывало во всех деяниях и реформах покойного Царя-Освободителя.
В начале настоящего очерка были приведены стихи, коими поэт приветствовал рождение великого князя; мы видели, что автор особенно ударяет на то, чтобы будущий государь прежде всего усматривал в каждом из людей его святейшее звание человека и чтобы он, для блага подданных, забывал самого себя. Эти указания обязанностей государя, сделанные в качестве независимого поэта, Жуковский впоследствии, став наставником Александра Николаевича, непрестанно проводил через все свое руководительство его занятиями. И доброе семя, брошенное умелою рукою просвещенного наставника в душу ученика, дало впоследствии, действительно, прекрасный плод. Вступив на престол, Александр II осуществил в жизни завет Жуковского: он освободил десятки миллионов русского населения от крепостной зависимости, т.е. даровал России свободу; таковую же свободу он даровал силою оружия единоверным нам болгарам, положил в нашем отечестве начало гласности и создал одинаковый для всех суд, т.е. дал возможность всякому русскому гражданину уважать в себе, прежде всего, именно то "святейшее звание -- человека", о котором сказано было в приветственном стихе его наставника-поэта.
IV.
Получив лестное назначение наставника при великом князе, Жуковский стал деятельно готовиться к предстоящим занятиям. Здоровье его в то время было не особенно крепко, и, для поправления своих слабых сил, он взял продолжительный отпуск за границу, в течение которого изучил приемы обучения лучших педагогов Западной Европы, а также составил обширный "план учения" Александра Николаевича. Каково было его душевное настроение в те дни, явствует из следующих слов его письма к государыне Александре Феодоровне: "Да, у меня не осталось уже ничего личного! -- писал он державной родительнице своего ученика. -- Всякая добрая мысль при своем зарождении уже имеет свой особый интерес. Слова: долг, религия, любовь к отечеству, -- словом, все, что присуще духовной природе человека, -- уже не останавливает на себе моего внимания исключительно ради меня самого, но столько же ради того, в душе которого эти высокие мысли должны принести благодетельные плоды для человечества. Для меня явление истории люди, составившие счастие или несчастие своего времени, не служат более простыми предметами любопытства; но я вижу в них уроки, которые могут быть предподаны, образцы, которые могут быть предложены, опасности, которых следует избегать, -- и занятия утратили для меня свой определенный характер: они всегда могут иметь свое полезное приложение. Я был бы совершенно счастлив, если бы мысль о моей неопытности не тревожила меня так часто".
Еще рельефнее рисуются нам его чувства и образ мыслей, изложенные в письме к К.К. Мердеру. "Поздравляю вас от всего сердца с новым годом, бесценный мой Карл Карлович!.. -- писал он главному воспитателю из Дрездена. -- Завтра для нас он начнется. Дай Бог, чтобы и начался, и кончился счастливо. Дай Бог счастья России. Говоря это, желаю в одном слове счастья всем нам и, в особенности, нашему государю*. Слово "счастие России" -- великое слово. Оно для нас с вами, особенно, представляет главную цель наших мыслей и нашей деятельности: надобно, чтобы душа нашего великого князя получила всю способность, которой суть вложила в нее природа, для постижения всего великого смысла этого слова. Поневоле возьмет страх, когда подумаешь о необходимой обязанности, которая теперь лежит на нас. Поистине может успокаивать нас только мысль, что мы истинно, бескорыстно будем стремиться к этой цели, забыв все собственное, уничтожив самое самолюбие с готовностью на великое пожертвование. Так разумею вас и уверенность в этом есть для меня также источник истинного счастья и спокойствия душевного... Работаю теперь над древней историей и древней географией. Постараюсь в течение своей дрезденской жизни кончить и таблицы, и исторические карты древней истории; также постараюсь приготовиться и к тем урокам, которыми надобно мне будет заниматься непосредственно по приезде моем в Петербург. Не могу вам сказать, как меня все эти занятия, мирные, порядочные, обращенные к одному предмету, делают счастливым, как душа спокойна, довольна настоящим и весело глядишь на будущее. Теперешнего положения своего не променяю ни на какое в жизни; то, что может быть человеку нужно в жизни, это -- иметь вполне деятельность".
______________________