Разъ проникшись сознаніемъ всего этого, его честная, дѣятельная природа не могла остаться равнодушною къ этимъ общественнымъ язвамъ: борьбу съ ними онъ положилъ въ основаніе своей педагогической дѣятельности, желая, по крайней мѣрѣ, въ отмежеванной ему судьбою скромной области педагога быть полезнымъ своей родинѣ, подготовляя ей болѣе здоровыхъ дѣтей, нежели было предшествующее и современное ему поколѣніе. Помимо такой чисто практической дѣятельности, носящей по самому своему существу положительный характеръ, Стоюнинъ рѣшилъ воздѣйствовать на общество путемъ публицистики, литературы и науки и не столько изобличая и казня пороки, сколько проводя въ своихъ произведеніяхъ идеалы нравственности, указывая на путь самоусовершенствованія и саморазвитія, согласно съ требованіями истиннаго европейскаго просвѣщенія; въ немъ онъ признавалъ ту могучую силу, передъ которою уступаютъ всѣ пороки и недостатки. Такимъ образомъ, къ этому періоду его жизненныя задачи вполнѣ опредѣляются, получаютъ вполнѣ сознательную и серьезную окраску и, какимъ онъ является въ качествѣ сотрудника "Театральнаго и музыкальнаго Вѣстника" 1856--1858 гг., редактора "Русскаго Міра" 1859 г. и преподавателя 3-й е.-петербургской гимназіи, такимъ же цѣльнымъ, послѣдовательнымъ и убѣжденнымъ, встрѣчаемъ мы его на страницахъ "Древней и Новой Россіи" семидесятыхъ, "Историческаго Вѣстника" и "Вѣстника Европы" восьмидесятыхъ годовъ и въ роли организатора и руководителя частной женской гимназіи, основанной его женою въ Петербургѣ въ 1881 г.; только, конечно, въ позднѣйшую пору своей дѣятельности, мысль его получаетъ большую гибкость, кругъ наблюденій расширяется, запасъ знанія и опыта увеличивается: видно, что и человѣкъ, проповѣдуя другимъ необходимость постоянной работы надъ собою, самъ шелъ тѣмъ же тяжелымъ путемъ, продолжая свое саморазвитіе и самоусовершенствованіе. Колебаній, компромиссовъ съ совѣстью онъ не допускалъ; удары судьбы сыпались на него, но онъ не терялъ энергіи, а продолжалъ свою горячую проповѣдь того, что признавалъ за истину. "Какъ скоро истина доказана, -- говорилъ онъ {"Русскій Міръ", 1859 г., "Вѣсти отовсюду".}, какъ скоро въ дѣло нужно ввести новое основаніе, отъ котораго ожидается благотворное слѣдствіе, никакія уступки не должны имѣть мѣста. Старое все долой, если оно не годится; новое все на сцену, если оно признано хорошимъ. Что намъ за дѣло, если найдутся люди, которые не согласятся съ нами. Признавъ извѣстный принципъ, будемъ его доказывать, будемъ его отстаивать, будемъ опровергать противоположныя мнѣнія, будемъ стараться ввести его всецѣло въ дѣйствительность и примиримся съ нею только тогда, когда онъ займетъ тамъ свое мѣсто"...
Извѣстность Стоюнина, какъ педагога-практика и теоретика стала съ конца 50-хъ годовъ рости въ Петербургѣ. Продолжая быть преподавателемъ въ 3-й с.-петербургской гимназіи вплоть до 1871 года, онъ въ этотъ періодъ времени, кромѣ того, преподавалъ (1858--1861 гг.) въ Маріинскомъ женскомъ училищѣ (впослѣдствіи переименованномъ въ гимназію), въ Маріинскомъ институтѣ (1861--1867 гг.), а въ 1862 г. управлялъ женскою Воскресною школою. Какова была его программа и методъ, было указано выше, когда шла рѣчь о его поступленіи учителемъ въ 3-ю гимназію. Можно только сказать, что и въ новыхъ учебныхъ заведеніяхъ онъ не отступалъ отъ своей программы, внося въ свои уроки жизнь, привлекая къ изученію родной словесности и языка вниманіе и интересъ учащихся. Какъ цѣнило высшее начальство его труды, было указано въ отзывѣ попечителя Мусина-Пушкина; кромѣ того, онъ былъ рекомендованъ, какъ талантливый и добросовѣстный учитель въ преподаватели вел. кн. Владиміру Александровичу, къ дѣтямъ вел. кн. Маріи Николаевны: Сергѣю, Евгенію, Юрію Максимиліановичамъ и Евгеніи Максимиліановнѣ Лейхтенбергскимъ. Николаю Николаевичу Младшему и Еленѣ Георгіевнѣ Мекленбургской, а также во многіе высокопоставленные дома. Въ 1871 г. ему было предложено мѣсто инспектора московскаго Николаевскаго сиротскаго института, въ каковой должности онъ и пребывалъ до 1875 г., когда его идеальнымъ и чистымъ представленіямъ о нравственности и объ обязанностяхъ пришлось столкнуться съ дѣйствительностью и съ представителями стараго порядка вещей и ихъ традиціями. Сила осталась на сторонѣ представителей этого стараго порядка и Стоюнину пришлось проститься съ дорогимъ ему учебнымъ заведеніемъ, въ которое онъ вложилъ столько души и въ которомъ онъ успѣлъ сдѣлать уже такъ много. сплотивъ "вокругъ себя преподавателей въ одну дружно работавшую семью". Московское общество съ глубокимъ сожалѣніемъ простилось съ Владиміромъ Яковлевичемъ; который съумѣлъ въ короткій срокъ пребыванія въ первопрестольной заявить себя энергичнымъ дѣятелемъ и человѣкомъ, успѣвшимъ показать свою безкорыстную и безграничную любовь къ просвѣщенію и юношеству.
Уже изъ оффиціальнаго отзыва составителя "Исторической записки" о 3-й с.-петербургской гимназіи было видно, какъ относились воспитанники къ любимому преподавателю; та же любовь, уваженіе и вниманіе со стороны учащихся слѣдовали за нимъ и въ остальныхъ учебныхъ заведеніяхъ. Эти чувства особенно рельефно выражались въ адресахъ, подносимыхъ ему при прощаніи, когда онъ покидалъ ихъ alma-mater, въ многочисленныхъ письмахъ, постоянно получаемыхъ имъ отъ своихъ бывшихъ слушателей и особенно ярко выразились на актѣ и обѣдѣ бывшихъ воспитанниковъ, по поводу 50-ти-лѣтняго юбилея 3-й с.-петербургской гимназіи, когда личность Стоюнина заслонила собою весь этотъ скучный классическій праздникъ. Вотъ, что говоритъ намъ хроникеръ того времени {Изъ "С.-Петербургскихъ Вѣдомостей", 28-го января 1873 г.}: "Директоръ гимназіи В. X. Лемоніусъ говорилъ о классицизмѣ, преподаватель латинскаго языка г. Аничковъ говорилъ о прошломъ гимназіи; воспитанникъ Георгіевскій прочелъ длинную рѣчь по-латыни; одинъ изъ бывшихъ воспитанниковъ посвятилъ дню юбилея пространное изслѣдованіе объ одномъ классическомъ словѣ. Бывшіе воспитанники почтили торжество по своему и съ особенною признательностью отнеслись къ памяти людей, которымъ они считаютъ себя обязанными тѣмъ хорошимъ, что они вынесли изъ гимназіи. Настоящимъ героемъ дня былъ всѣми ими уважаемый и любимый В. Я. Стоюнинъ. Самые жаркіе аплодисменты прерывали тѣ мѣста отчета, гдѣ говорилось о г. Стоюнинѣ; самый тѣсный и многочисленный кружокъ постоянно указывалъ мѣсто, гдѣ находился г. Стоюнинъ; самые горячіе тосты и выраженіе признательности обращались къ нему же; желая ознаменовать добрымъ дѣломъ день, когда бывшіе воспитанники снова увидѣли въ своей средѣ своего любимаго преподавателя, они во время обѣда составили подписку на образованіе Стоюнинскаго капитала, чтобы выдавать изъ него ежегодно денежное пособіе одному изъ выходящихъ воспитанниковъ".
Высокой задушевностью звучитъ письмо одного бывшаго слушателя Владиміра Яковлевича, преждевременно погибшаго молодого писателя П. Тица {Издававшаго подъ псевдонимомъ "Незвановъ" книжку "Дѣтскіе разсказы".}; "Вы, можетъ быть и не вспомните, что у васъ былъ когда-то въ 3-й гимназіи ученикъ, называвшійся Тицомъ, -- пишетъ онъ.-- Самъ онъ, покрайней мѣрѣ не имѣетъ ни малѣйшей претензіи расчитывать на то, чтобы вы о немъ помнили. Но въ его умственномъ и душевномъ мірѣ вы оставили настолько глубокіе слѣды, что память.о васъ онъ бережно сохраняетъ въ душѣ своей, какъ одно изъ драгоцѣннѣйшихъ достояній, оставшихся ему въ наслѣдство отъ его, вообще не особенно богатой свѣтлыми впечатлѣніями, юности. Не удивитесь поэтому, что онъ спѣшитъ воспользоваться даже такимъ неважнымъ поводомъ, какъ выходъ въ свѣтъ его первой книжки, чтобы, пославъ ее вамъ, хоть этимъ выразить вамъ столь дорогія для него чувства; какъ бы ни была незначительна книжка сама по себѣ, но разъ она чисто и искренно вылилась изъ сердца своего автора, она непостыдно можетъ служить для него выраженіемъ самыхъ многозначительныхъ его симпатій... Между многими сѣменами, посѣянными вами въ душѣ моей, не послѣднее мѣсто занимало и неопреодолимое влеченіе къ умственному труду. Но обстоятельства слишкомъ долгое время складывались крайне неблагопріятно для его удовлетворенія. Слабое здоровье -- съ одной стороны и серьезныя семейныя затрудненія -- съ другой, послѣдовательно заставляли меня отказываться ото всѣхъ самыхъ скромныхъ притязаній моихъ въ этомъ направленіи. Первою измѣнила мечта о педагогической дѣятельности (я не могъ кончить курса въ университетѣ), а затѣмъ и объ ученой, и о литературной. Забота о насущномъ хлѣбѣ отнимаетъ цѣликомъ всѣ физическія и всѣ душевныя силы. Только первоначально зарожденному вами идеализму обязанъ я тѣмъ, что не заглохъ окончательно въ эту тяжелую пору. Много упущено такимъ образомъ времени, много утрачено жизненной гибкости и свѣжести, много затеряно способностей, но не пропала вѣра въ торжество правды и истины, но не пропало страстное желаніе, по мѣрѣ силъ, послужить этому торжеству... Прилагаемая книжка... импровизированная для своихъ собственныхъ дѣтей въ долгіе вечера тяжкой болѣзни, на нѣсколько лѣтъ приковавшей меня къ постели... не могла съ особенной силой не оживить во мнѣ благодарныя воспоминанія о васъ, моемъ первомъ и благороднѣйшемъ учителѣ и наставникѣ на томъ пути, на которомъ я дѣлалъ, наконецъ, первые шаги...
Что же производило въ личности Владиміра Яковлевича столь сильное и глубокое впечатлѣніе на его слушателей? Помимо его научныхъ обширныхъ знаній, помимо интереснаго и живого преподаванія, ихъ плѣняла его глубокая вѣра въ правду и торжество ея, его гуманный взглядъ на жизнь и людей и честное отношеніе, какъ къ своимъ собственнымъ обязанностямъ, такъ и требованіе такового же отъ другихъ. Свои взгляды онъ проводилъ какъ на урокахъ въ классѣ, какъ въ частныхъ разговорахъ съ слушателями, такъ и въ рѣчахъ, обращенныхъ къ выпускнымъ ученикамъ и ученицамъ. Вотъ, напримѣръ, его рѣчь {Статья Cизова, "Русскія Вѣдомости", 1888 г., No 310.}, обращенная къ выпускнымъ ученицамъ Николаевскаго Московскаго сиротскаго института 1874 г., въ которой Стоюнинъ рисуется какъ нельзя рельефнѣе: ..."Трудовъ, трудовъ! слышится неумолчный голосъ, -- трудовъ на пользу просвѣщенія и образованія, трудовъ честныхъ, проникнутыхъ сознаніемъ общей пользы, трудовъ для всего народа! На такіе труды мы благословляемъ васъ -- будетъ ли кто трудиться въ новой русской школѣ, будетъ ли кто приносить благо просвѣщенія семьѣ. Конечно, многимъ придется переживать и неудачи, выносить борьбу какъ съ самимъ собою, такъ и съ невѣжествомъ; но вы знаете, -- въ борьбѣ крѣпнутъ силы, пріобрѣтается опытность: силенъ нравственно тотъ, кто не боится борьбы за честное и святое дѣло.;. Вы должны быть просвѣтительнымъ началомъ въ семьѣ и среди дѣтей, вы должны съумѣть и такъ стать, чтобы быть желаннымъ и неизмѣннымъ другомъ семьи... и тогда воспитательницѣ легко будетъ вносить и радость и свѣтъ: она пойметъ и полюбитъ свое прекрасное назначеніе".
Какъ педагогъ-теоретикъ съ цѣлью поднять у насъ преподаваніе русскаго языка и словесности, Стоюнинъ печатаетъ и издаетъ рядъ учебниковъ и руководствъ для учащихъ и учащихся {См. въ приложеніи къ настоящему очерку статью Д. Д. Языкова "Учено-литературные труды В. Я. Стоюнина".}. Эти его труды, наравнѣ съ трудами Василія Ивановича Водовозова, вытѣснили всѣ существовавшія доселѣ учебники и руководства.
Одновременно съ этимъ, въ видахъ облегченія учащемуся юношеству ознакомленія съ русскими классиками, толковаго и яснаго пониманія ихъ, онъ предпринимаетъ дешевое изданіе произведеній отечественной словесности съ примѣчаніями и вопросами для учащихся. Такимъ образомъ, онъ можетъ считаться у насъ основателемъ классной и дешевой библіотекъ.
Отдаваясь всею душею педагогической дѣятельности, Стоюнинъ, однако, не запирается въ узкой спеціальности и не дѣлается кабинетнымъ человѣкомъ. Всякое явленіе общественной жизни, имѣющее цѣлью главнымъ образомъ поднятіе у насъ просвѣщенія и интереса въ публикѣ къ наукѣ и литературѣ, вызываетъ его горячее сочувствіе: онъ является однимъ изъ учредителей С.-Петербургскаго Педагогическаго Общества, поступаетъ съ самого основанія въ число членовъ Общества пособія нуждающимся литераторамъ и ученымъ, предсѣдательствуетъ въ ученомъ отдѣлѣ Общества распространенія техническихъ знаній въ Москвѣ, читаетъ публичныя лекціи въ пользу Общества гувернантокъ, избирается почетнымъ членомъ Общества распространенія ремесленнаго образованія и членомъ Общества любителей словесности, принимаетъ участіе въ трудахъ комитета грамотности, работаетъ въ комиссіи по русскому и по иностраннымъ языкамъ въ Педагогическомъ музеѣ Соляного городка.
Одновременно съ этимъ кипитъ и его литературная и публицистическая дѣятельность. Съ 1856 по 1858 годъ включительно онъ является дѣятельнымъ сотрудникомъ издававшагося М. Раппопортомъ "Театральнаго и Музыкальнаго Вѣстника", въ которомъ отдѣлъ о музыкѣ велъ нашъ незабвенный композиторъ А. Сѣровъ, а отдѣлъ критики, отзывовъ о нововыходившихъ театральныхъ пьесахъ и постановкѣ на сценѣ главнѣйшихъ изъ нихъ -- Владныіръ Яковлевичъ. Съ 1859 года ему предложено было редакторство въ газетѣ "Русскій Міръ", которымъ онъ и руководилъ до мая мѣсяца слѣдующаго года. Изъ предыдущихъ главъ видно было, какое важное значеніе имѣла для Стоюнина вторая половина 50-хъ годовъ: въ этотъ періодъ сложились окончательно его соціальные, гражданскіе и педагогическіе взгляды подъ вліяніемъ школы, личнаго опыта и педагогической среды; начала, почерпнутыя изъ этихъ трехъ источниковъ, и послужили идейной стороной всѣхъ произведеній пера этого и послѣдующаго временъ. Въ рядѣ статей онъ высказываетъ свои мысли о значеніи эстетики, національнаго самосознанія въ жизни человѣческой, проповѣдуетъ необходимость самовоспитанія, будитъ въ читающихъ любовь къ нисшимъ сословіямъ, задѣвая тѣмъ крѣпостное право, выставляетъ эту любовь какъ силу воспитательную, нодаетъ руку тѣмъ писателямъ (Потѣхинъ, Островскій), которые брали для своихъ произведеній темы изъ народной жизни, указываетъ на губительность разрыва съ народной жизнью въ ея настоящемъ и прошедшемъ и, наконецъ, выставляетъ свои требованія въ отношеніи школы и семьи, въ исправленіи которыхъ видѣлъ единственный залогъ нашей государственной крѣпости и гражданской зрѣлости, при чемъ все вниманіе должно быть обращено, согласно его ученію на развитіе и образованіе женщины... "въ массѣ русская женщина, говоритъ онъ по поводу романа Гончарова "Обрывъ" {"Русскій Миръ" 1859 года.}, имѣетъ возможность развиться скорѣе, чѣмъ тѣ, которые хотятъ называть себя гражданами... у нея болѣе свободы, болѣе простора въ развитіи, и тѣмъ скорѣе новыя понятія освѣтятъ ея впечатлительную душу. Отъ нея пойдетъ свѣтъ и на новое поколѣніе. Идеалы меньшинства мало-по-малу перейдутъ и въ большинство" и въ другомъ мѣстѣ: "женщина въ состояніи сдѣлать многое, что не всегда подъ силу и мущинѣ, если она одушевлена любовью; во имя этой любви она въ состояніи привести въ исполненіе все, что... внушили ей, воспитывая ее для жизни". Вопросъ же о женскомъ воспитаніи "неминуемо приводитъ къ другому вопросу -- о нравственномъ развитія мущинъ, объ его идеалахъ и стремленіяхъ. Пока онъ не измѣнится, трудно въ большинствѣ утвердиться разумному воспитанію женщины".
Пропагандируя такъ идеи, осуществленіе которыхъ должно имѣть гражданское благополучіе его соотечественниковъ и въ такую пору, когда уже въ нашемъ обществѣ стали пробуждаться страсти, Стоюнинъ съумѣлъ сохранить спокойствіе въ обсужденіи явленій жизни, освѣщая всегда вопросы не съ точки зрѣнія ихъ формы и проявленія, а съ точки зрѣнія вѣчной правды, истины и добра.