То были наши, с лыжами за плечами.
Они бросили в угол пару зайцев и несколько снежных куропаток.
— Алло! — кричал Фелисьен, покрасневший от холода, — в чем дело? Вы здесь в каком-то чертовском состоянии. Вот и ружье приготовили! Уж не по нас ли стрелять?
— А гак-ю-маки? — спрашиваю я, приглядываясь к темному коридору.
— Собираются кучами, — сказал Снеедорф.
В двух словах я рассказал им все. Они были напуганы в той же степени. Страшная опасность грозила нам. Долго стояли мы, приготовившись в бою, готовые дорого продать свою жизнь. Но движения не было. Шум в пещере утих, и никто не пытался проникнуть к нам.
XXXVI.
Гак-ю-маки на этот раз действительно не решились напасть на нас. Но отовсюду мы видели злобные, мстительные взгляды. Дети бросали в нас камнями. Мы не решались выходить иначе, как с оружием и по нескольку человек.
Каму два раза подвергалась избиению со стороны женщин за то, что оставалась нашим верным другом. С этого времени мы не отпускали ее одну от нас ни на шаг. Своих...[4] солнца, а оно только-что исчезло с горизонта.
Мы жили в постоянном беспокойстве, но зима держала нас теперь в Катмаяке в тысячу раз сильнее всяких оков.