Но тут вбежала в пещеру бледная перепуганная Надежда и, опустившись на каменную скамейку, зарыдала. Я старался ее успокоить и узнать причину волнения. Наконец, она смогла рассказать.
Запасшись ацетиленовым фонарем, она долго ходила по перепутанным коридорам Катмаяка. Она забралась в совершенно покинутую часть его и узким проходом вошла в темное широкое пространство. И когда свет фонаря упал на стены, она увидела большие изображения зверей, которые, казалось, ожили и грозно выступили из мрака.
Она была в запретной Пещере Образов... Вдруг дьявольское рычание раздалось сзади нее. Быстро обернувшись, она увидела грозное зрелище: старый троглодит заметил ее.
Качаясь, он выпрямился на своих расслабленных ногах, отвратительный, страшный при резком свете фонаря. Он трясся в припадке ярости, хрипел, белки его глаз сверкали и между клыками на черных губах показалась пена. Его охватили конвульсии; он бросался и извивался, как червь, угрожая кулаками и выкрикивая, как сумасшедший, бессвязные слова.
Три косматых охотника вбежали на этот шум в Пещеру Образов. Увидя Надежду, они были охвачены такой же яростью. Они замахнулись оружием и бросились на девушку...
Спрятав в складках своего платья фонарик, Надежда убежала от них боковым коридором.
Табу было нарушено! Гак-ю-маки ожидали всяческих несчастий, которые должны были постигнуть их в наказание за это и были страшно встревожены.
— Они убьют меня, я это знаю, как они убили Андрэ и других, — твердила Надежда, — где только Фелисьен со Снеедорфом и Эквой? Если дикари окружат нас в пещере, — мы будем разделены и погибнем. Нужно выйти из Катмаяка! Кто-то идет коридором! Слышите? — Надежда схватила топор. — Это они, — глухим голосом проговорила она.
Я поднял ружье, приготовясь стрелять.
— Кто это? — хрипло крикнул я.