С колебанием подошел я к машине. Скрытые сомнения и опасения волновали меня. Все это было уж слишком необыкновенно. Купэ были низки, как раз только для сидения. На француз уже исчез со Снеедорфом в одной будке, и мне осталось лишь последовать их примеру.
— Ну, дорогой друг, — послышался мягкий голос Надежды.
Я бросил напоследок беглый взгляд на отдаленный, покрытый снегом край, на машину, стоящую в ожидании на краю пропасти. Дверцы захлопнулись. Со сжиманием сердца уселся я, но волнение прошло почти моментально. Оно уступило место сильному беспокойству: чем-то все это кончится?
Я опустил окошечко. Но в то же время я услышал слабый шум у остатков нашей ограды, и звериная голова гак-ю-мака осторожно показалась из-за камней.
Моторы пошли в ход. Турбины завыли с постепенно увеличивающейся бешеной быстротою.
Голова моментально исчезла, пораженная ужасом.
Циклоплан тряхнулся, двинулся и легко и плавно направился к краю террасы.
Мы все издали легкий крик. Машина перегнулась через край в пустоту и падала.
Взглянув вниз, я увидел тех гак-ю-маков, которые оставались внизу, окаменелыми от страха. Чудовище падало им прямо на головы.
Но во-время двинулся руль, и машина поднялась по параболе от земли к небесам... Глубоко, глубоко под нами исчезли троглодиты, и мы не слыхали их последнего воя.