Я заметил там пик, острый как зуб, темный, поразительно похожий на Матергорн. Угрюмо торчал он в холодной вышине, окруженный в середине, как дымом, быстро бегущими облаками.
Я отстегнул лыжи, перескакивая через неровности льда, подбежал к скале и коснулся рукой холодного черного гранита.
Сильное чувство восторга охватило меня при прикосновении к камню, и мой взгляд с удовольствием и облегчением любовался его темным цветом после стольких дней ослепительного снежного блеска.
Надо мною висели каменные, растрескавшиеся от суровых морозов стены, и камни в тысячи тонн весом лежали внизу на льду, наполовину вмерзнув в него.
Мы оставили Сива с собакой для охраны багажа у подножья скал, а сами начали взбираться обрывистым ущельем вверху.
Это был тяжелый подъем. В ущелье лежал сыпучий снег, и мы погружались в него по пояс. Для большей безопасности мы были соединены друг с другом веревкой. С успехом воспользовались мы и крепкими, окованными на концах, лыжными шестами.
Вскоре нам пришлось подниматься по очень крутому горному склону почти на сто шестьдесят метров над лагерем.
Много раз мы приходили в отчаяние, думая, что не найдем дальнейшей дороги, и, тем не менее, нам удавалось продвигаться вперед. Лед нависал над нашими головами. Сваливались снежные комья. Камни срывались и падали с грохотом в глубину.
Через три часа тяжелых усилий мы наткнулись на небольшой ледник, высекли во льду тропинку и осторожно миновали и это препятствие.
Тотчас после этого мы очутились в настоящем лабиринте каменных стен, камней и утесов. Это была верхушка платформы, увенченная скалистыми, абсолютно недоступными остреями. Потом мы перебирались через груды камней, нагроможденных здесь от первобытных времен.