Там, где я шел, возле потока, лес был редок. Много деревьев было сухих и истлевших; тем не менее, каким-то чудом они держались; но это была одна видимость: от одного моего прикосновения они рассыпались в груду трухи.
В чистой воде потока гонялось множество красно-пятнистых форелей. А лес все время был, как заколдованный лес сказки: тихий и все же полный таинственной жизни.
Волны холмов вздымались все выше и выше к новому гребню. Я уже не мог итти по течению потока, так как крутые обрывы падали до самой воды.
Руководствуясь компасом, направлялся я все время к северу через горы и долы.
Отдыхал я под прикрытием кустов и камней, у костра, который поддерживал из страха перед дикими зверями.
На следующий день, после нескольких часов ходьбы, я достиг верхушки гребня. Я сделал несколько шагов среди чащи и отпрянул назад. Предо мной раскрылась пропасть. Лежа на животе и отстраняя рукой карликовые кедры, я глядел в головокружительную глубь.
Это был каньон, глубиной до ста футов, прорытый в красноватом песчанике. Внизу, в тени, катилась черная река Надежды. Три мамонта на берегу утоляли жажду. С этой высоты они давались тремя рыжеватыми жуками.
С течением веков вода, ветер и морозы изъели песчаниковые стены и образовали сотни фантастических зубцов, башен и силуэтов. Узкие трещины доходили донизу. Здесь и там у боков скалы поднимались одиночные столбы, увенчанные несколькими, словно нарочно посаженными на них, деревьями. Скалы представляли собой сотни странных фигур, людских и звериных профилей, а красный песчаник, прорезанный в разные местах полосами темнозеленой хвои, представляй дико-очаровательный вид.
Через редкий лесок на окраине противоположного обрыва проглядывало чистое небо. Летняя погода теперь уже установилась. С моего становища открывался замечательный вид на запад и север. Когда же я осмотрел местность при помощи бинокля, — у меня вырвалось тихое восклицание. Я увидел дым! Да, голубоватый кудрявый султан дыма, поднимавшегося над вершинами леса в нескольких милях на северо-запад, в почти уже равнинной местности.
Вид дыма страшно подействовал на меня. Там был огонь! Огонь, который мог развести лишь человек!..