Везде трактуется больше по поводу апостольских свидетельств, чем об них самих, и о. И. Беляева занимает лишь своя отвлеченная система, которую он готов применить ко всякому авторитету, ибо последний нужен ему разве только для точки отправления. Этим мотивируется и особое отношение к пособиям. Для своего специального предмета исследователь жалуется на малочисленность трудов 214) и привлечение обширной литературы считает излишним для дела 215). Умалчивая о пропусках в библиографии, мы должны заметить, что автор сам виноват в книжной скудости, когда отрешил свою тему от свойственной ей библейско-богословской почвы и отнял у себя литературные сокровища последней по краткости упоминания в них о вере 216), хотя шаткость такого соображения достаточно опровергается известным нам собственным заявлением, что все богословие Павлово есть пистеология 217). За всем тем о. И. Беляев взводит на себя напраслину. Он прочитал много и в особом "алфавитном перечне произведений" отмечает 218) 99 отдельных сочинений, в свой работе приводит их часто и попользует немало,--впрочем, больше механически -- путем выписок, далеко не всегда нужных. Пренебрежительность авторская ничем не оправдывается, и потому она осталась далеко небезвредной. При внимательности ко всей совокупности соответствующей литературы о. прот. Беляев скорее нашел бы истинное научно-плодотворное положение для своего вопроса, который получил бы тогда более правильную постановку и объективное течение. При этом литературное изучение дало бы независимый фундамент для построений и чрез объединение всех главнейших воззрений открывало возможность двинуться вперед самому или облегчить чрез это простор для других. Теперь же литературный багаж бывает для книги совершенно мертвым материалом и часто теряет свою ценность для пользования в субъективном освещении и применении.
Заслуживает нескольких замечаний и самая речь автора. Он любит сочинять свои словечки -- избранность 219), савлинизм 220), одноэлементность 221), имплицитарность 222), модусность, модусированный, модусирование 223), конкретизация 224), абстрагированный 225), результатный, результатность 226), анализация 227), совестный 228), метаморфозироваться 229), мистерически 230), третьеяебесный восхищенник 231), огрешение 232), -- но не всегда точно употребляет даже принятые термины и, напр., иудаистом ошибочно называет иудея 233). Изобилуют вычурные сочетания в роде -- привлекательного диктаторства рассудка в жизни 234), неувядаемых семян 235), огненного существа 236), горящего чувства 237), орлиного могучего характера 238), исторической и психологической глубины человечества 239). Вся фразеология искусственная и напыщенная. Вот образцы: "в золото человеческой личности Савла привзошла благодать Божия" 240); "действия благодати в человеческое совершенство Апостола вливают токи божественного воздействия и устроения человеческой личности во благо ее и входящих в общение с нею" 241); "идеалы и возможные требования идеалов в сфере указанных факторов" 242); "народные чаяния... своею массовою многочисленностью и тяжеловесностью только утверждали непоколебимость, высоту и желанность осуществления идеалов" 243); "среди цветов и благоуханий роскоши она (эпикурейская философия) преподносила ему (Савлу) открытую чашу, наполненную яствами и питиями, с надписью: станем есть и пить; ибо завтра умрем" (1 Кор. XV, 32) 244); "душа Савла не могла ответить с восторгом решенной загадки" 245); "идеал... зажигал над головою человека венец бессмертия и богоподобия, венец величия и лучезарного отблеска Божественной славы" 246); "заветы и кровь предков и всего народа еврейского оказали свое неотразимое влияние на весь духовный организм Савла" 247); "Савл жил в области душевного человека" 248); "в Апостоле Павле центр его личности не был только центром великой человеческой личности, но и центром облагодатственной личности, указанным свыше, и проведенным в жизнь всего мира при непосредственном воздействии Бога" 249). "воспоминание о виденном им рае и пакости ангела сатаны постоянно возбуждали(о) Апостола к деятельной жизни в мире видений" 250) или "в мире вышеестественном" 251); св. Павлу усвояется "олицетворительное мышление", что "он мыслит Христом, состояниями Христа, рассматривает все чрез призму личности Христа" 252). Наряду с этим везде и явно господствует непостижимая наклонность к предпочтению иностранной терминологии, диковинные примеры которой нам уже встречались не раз. В общем, все изложение -- неуклюжее, тяжелое, запутанное и затрудняющее понимание авторских мыслей, а в связи с нередкою неясностью последних все это является немалым препятствием к ознакомлению с предметом.
Было бы несправедливо умолчать и о достоинствах сочинения. Автор потрудился много, ревностно и с самопреданностию, -- и здесь мы видим этический подвиг высокой субъективной ценности. Но это выходит из пределов нашей рецензентской компетенции, и теперь мы призваны судить лишь о результате, а не о процессе. С другой стороны не менее бесспорна энергия авторской мысли, логически острой и изобретательной. Однако и эти несомненные преимущества в настоящем случае не помогают научному успеху, ибо тонкое логическое плетение, напоминающее паутину, больше граничит с схоластическою изощренностью и окутывает предмет искусственными узорами, скорее закрывая, чем обнаруживая его в подлинных очертаниях.
Значит, все эти ценные качества не нашли плодотворного приложения в рассматриваемой книге, и для нее мы должны констатировать, что в ней вопрос поставлен и разбирается без соответствия с научными библейско-богословскими требованиями и не получает точного ответа по отношению к субъективной стороне и объективному содержанию веры -- оправдывающей и спасающей -- по учению св. апостола Павла. Посему нельзя не пожалеть, что столь многообещавшее и усердное сочинение приносит нам так мало положительных плодов.
1) По словам "Волгаря" некоторые любопытные сведения об этом книгопродавце сообщались, напр., в No-ре 9170 "Нового Времени" за 14-е сентября 1901 г. (пятница) на столбце 2-м страницы 3-й.
2) См., напр., стр. 111 сл.
3) См. стр. 128, 129, 192 и 196.
4) Стр. 415--466.
5) Стр. 3.
6) Стр. 4.