Но вотъ двери съ лѣстницы быстро растворяются, и въ комнату влетаетъ хозяинъ, съ лучезарной улыбкой на лицѣ, съ полуштофомъ въ одной и длинной колбасой въ другой рукѣ.
-- Замолола! пируемъ, дѣти! громогласно заявляетъ онъ всей почтеннѣйшей публикѣ.
-- Урви! радостно реветъ изъ своего угла Ананьичъ.
-- Урвемъ и попьемъ! восклицаетъ снова хозяинъ, ставя на столъ принесенный полуштофъ и укладывая на тарелкѣ колбасу.
-- Ну, довольно тебѣ чудить! замѣчаетъ Авдотья Гавриловна:-- ты вотъ давай-ка мнѣ на сливки; я кстати еще сварю кофейку...
-- Это возможно... Только теперъ какъ я еще не жрамши, такъ ты, жена, горяченькаго мнѣ чего-нибудь дала бы...
Ахъ, ты, кумушка,
Ахъ, голубушка!
Ты свари-ка судачка,
Чтобы ушка была...