-- Чортъ-бы побралъ мое богатство! воскликнулъ Матюринъ.
-- Да? ты въ самомъ дѣлѣ хочешь этого? спросилъ кузнецъ.-- Ну отдѣлаться отъ несподручнаго наслѣдства -- вещь очень и очень возможная. Только нужно знать: серіозно-ли ты говоришь это. Отвѣчай-же, парень.
-- Серіозно-ли? повторилъ Матюринъ, которому стало какъ-то не но себѣ.-- Разумѣется я думалъ, это въ такомъ только случаѣ, еслибъ я женился потомъ на Перринѣ.
-- Конечно, и у меня тоже было это въ умѣ! сказалъ Просперъ.-- Давай-ка, поговоримъ объ этомъ поразумнѣе. Что ты дашь мнѣ, если я, на зло всей спѣсивой роднѣ женю тебя на Перринѣ?
У Матюрина выступилъ на лбу холодный потъ -- и онъ невольно попятился. А что если Боже упаси, тотъ, кого онъ такъ дерзновенно звалъ, принялъ на себя видъ Проспера Ваду? Но въ слѣдующую минуту онъ устыдился своего суевѣрія и отвѣчалъ съ притворною твердостію.
-- Что тратить слова попусту? Вы не можете женить меня на Перринѣ.
-- Въ томъ-то и штука парень, что я кое-что ужь подготовилъ, возразилъ старикъ.-- Я былъ сперва противъ этой свадьбы; богатство къ богатству, а бѣдность къ бѣдности, такъ слѣдуетъ; но съ сегоднешняго утра я перемѣнилъ мысли. Малютка-то вѣдь стоитъ того, чтобъ сдѣлать для нея исключеніе, потому-что какъ бы тамъ она ни разбогатѣла, она никогда не загордится отъ этого и не перестанетъ знаться съ прежними друзьями. Такъ вотъ, если ты въ самомъ дѣлѣ хочешь этого, я помогу тебѣ; а тамъ мы увидимъ: справедливо или несправедливо зовутъ меня умнымъ юрансонскимъ кузнецомъ. Но даромъ достается только смерть -- поэтому безъ лишнихъ словъ: согласенъ ли ты дать мнѣ что нибудь за твою свадьбу съ Перриной? да или нѣтъ?
-- Д--а! пролепеталъ Матюринъ, въ сердцѣ котораго любовь боролась съ жадностью беарнца.
-- Отдашь ли ты мнѣ маленькій лугъ у ручья, если я высватаю ее за тебя? спросилъ опять Проснеръ.
-- Лугъ у ручья? повторилъ Матюринъ, струсивъ;-- а если ты потомъ не женишь меня на Перринѣ?