-- Въ такомъ случаѣ ты не дашь мнѣ и луга, глупый малый! вскричалъ кузнецъ и продолжалъ съ величайшимъ нетерпѣніемъ: -- не будь же такъ простъ, вѣдь дѣло-то ясно, какъ нельзя больше; если ты женишься на Перринѣ -- я получу лугъ -- жалкій лоскутокъ болота, на который я и не посмотрѣлъ бы, еслибъ только онъ не граничилъ съ моимъ лугомъ. А если ты не женишься на Перринѣ, твое болото останется при тебѣ. Понимаешь ли ты это?
-- Да...а! пролепеталъ Матюринъ послѣ продолжительнаго размышленія.
-- Идетъ, что ли? спросилъ кузнецъ.
-- Да! сказалъ Матюринъ, на этотъ разъ безъ всякаго колебанія. Любовь одержала верхъ.
-- Ударимъ же по рукамъ! вскричалъ Просперъ Баду, и когда Матюринъ хлопнулъ его но рукѣ, прибавилъ, улыбаясь:-- пойдемъ же когда такъ -- и дѣлай, что я тебѣ скажу. Если ты будешь ловокъ, то сегодня же можешь отдѣлаться отъ своего луга.
Словно во снѣ, пошелъ Матюринъ за старикомъ въ деревню.
III.
Вечерня кончилась, юрансонскіе жители собрались на площади подъ дубами и обычные воскресные танцы начались. Музыки не было; вмѣсто этого женщины постарше, сидѣвшія вокругъ группами, пѣли, поперемѣнно, обычныя танцовальныя пѣсни, а старики били тактъ или хлопали ладошами; въ скоромъ времени праздникъ былъ въ полномъ разгарѣ.
Но одна пѣсня смѣнялась другою, одинъ контрдансъ другимъ, а ни Матюринъ, ни Перрина не показывались. Мельничиха и Петронилла явившіяся сюда за тѣмъ, чтобъ наблюдать за своимъ молодымъ кузеномъ, начали безпокоиться. Дѣло становилось еще сомнительнѣе, чѣмъ во всевозможныхъ танцахъ, если тетка и племянница опутываютъ его въ тихомолку своими сѣтями. Наконецъ Петронилла сказала.
-- А что, кузина, не поискать-ли намъ Матюрина? Навѣрное онъ торчитъ у Кадетты -- надобно увести его оттуда.