-- Такъ ищите же Матюрина сами, у Кадетты его нѣтъ! сказалъ Тинне, злобно улыбаясь и дѣлая видъ будто хочетъ уйти. Мельничиха остановила его.
-- Вотъ тебѣ два су; говори-же гдѣ Матюринъ? воскликнула она съ нетерпѣніемъ. Тинне взялъ мѣдную монету, спряталъ ее и возразилъ, махнувъ рукою черезъ плечо:
-- Матюринъ сидитъ тамъ въ трактирѣ съ Просперомъ Баду и играетъ. Онъ ужъ проигралъ цѣлую кучу денегъ. Затѣмъ парень, смѣясь, заковылялъ прочь.
-- Такъ и надо, подумалъ онъ:-- Матюринъ платитъ мнѣ за то, чтобъ я разсказывалъ его роднымъ гдѣ онъ, -- а родные тоже должны мнѣ дать что нибудь за мои вѣсти.
Петронила нашла это лишнимъ.
-- Ну, нечего сказать, кузина, славно вы бросаете денежки-то! начала она язвительно; но мельничиха не дала ей продолжать.
-- Пресвятая Божія Матерь! Матюринъ играетъ! вскричала она, всплеснувъ своими жирными руками;-- да еще въ воскресенье и съ этимъ старымъ негодяемъ Просперомъ. Да вѣдь это позоръ для всей фамиліи! Пойдемъ-те, кузина, мы не должны допускать этого.
При этихъ словахъ она перевязала покрѣпче свой бѣлый фланелевый капишонъ съ черной обшивкой и пошла прямо къ трактиру. Петронилла послѣдовала за нею.
Еще издалека несся имъ навстрѣчу смѣхъ нѣсколькихъ голосовъ, а когда они вошли въ гостиную, то увидали множество мужчинъ, тѣснившихся вокругъ стола, за которымъ сидѣли другъ противъ друга Матюринъ и Просперъ Баду. Подлѣ кузнеца лежала куча денегъ: пяти франковыя, франковыя и мѣдныя монеты; у обоихъ были красныя лица, а передъ ними стояли полные стаканы вина и на половину пустая бутылка; они хохотали и кричали, что было позволительно развѣ только для какихъ нибудь бѣдняковъ, но отнюдь не для богатаго Матюрина Вуатюра.
-- Не безпокойся, дружище! Если у тебя нѣтъ больше денегъ, ты можешь поставить что нибудь другое: что нибудь изъ скота или лоскутокъ земли; вѣдь я пресговорчивый человѣкъ! вскричалъ кузнецъ, увидавъ входящихъ женщинъ и гремя стаканомъ съ игральными и костьми.