Вся зала покатилась со смеху. Нельзя не смеяться, — ведь смешно: статуя чихает…
А сверху его кто-то поздравил:
— Брысь!
«Лизута, Лизута, — ну что же, всё погибло и выгонят меня, и выбросят отсюда… Всё-таки ты изюмцу поела…»
Но вот второй раз надо кивнуть. Уже не всё ли равно! И начал он чихать, чихать и чихать…
Под этот адский хохот опустили занавес. Дон Жуан с перекошенным лицом кинулся на него.
— Вы что, вы это что! — захрипел он, хватая его за грудь.
— Пусти! Прочь! — крикнул Курепин и вся прежняя сила снова проснулась в нём. Он отшвырнул трагика на сажень от себя и, шатаясь, пошёл к кулисам.
— Брысь, брысь! — захохотал на него из кустов Митька.
— А, ты здесь!