Незнакомец засмеялся.
— А кто вам сказал, что всё, что вы творите — добро? — проговорил он. — Может быть вы во тьме? Быть может вы заблуждаетесь жестоко? Быть может главное зло — ваша вера.
Ахнула в ужасе толпа. Взоры всех устремились к могучей статуе, восседавшей за алтарём. Она смотрела грозно, руки сжимали судорожно жезл, брови были сдвинуты и насуплены.
* * *
— Боги сами пришли к нам, — заговорил жрец, — сами открылись нам в таинственных проявлениях всех стихий. Они царят над нами, покровительствуют нам. Мы им молимся, как молились наши отцы и деды.
— Они уйдут, — безжалостно продолжал незнакомец, — уйдут так же, как пришли. Они обратятся в ничто, в пыль и прах, как и ваши храмы, как и весь ваш город. Смотрите, какое ликование. Дым от душистых курений, цветы… Цветы к вечеру завянут, и их швырнут в огонь. Дым, о котором я говорил, где он? Его уже нет, это другие, новые клубы. — А! Вот, я вижу, несут через площадь покойника… Стройная, печальная музыка… Это вдова, должно быть, плачет? А когда её понесут так же, она не заплачет, а только черви в земле будут радоваться новой добыче. И музыка эта улетает в воздух бесследно. Будет время, здесь будут другие звуки… Вокруг будут лежать обломки, обломки — много всяких обломков. и голова вашего божества, что так сердито хмурится там, упадёт на землю с отбитою щекою… А по ним, среди раскалённой пыли, будут ходить шакалы, и выть, не находя добычи. И змеи, шипя, поползут по лицу вашего божества, и страус будет ронять перья на обломанные жертвенники…
— Уходи, грозный пророк, — произнёс жрец. — Уходи скорее, не смущай нашего ликования.
— Я не пророк, — ответил пришелец, — я только говорю, что думаю, а думаю то, что подсказало мне божество…
— Демоны подсказали это тебе! — крикнул жрец. — И неужели наш могучий владыко неба не уничтожит тебя, дерзновенного? Смотри, как он воззрился на тебя. Смотри, сейчас дрогнет перун в его руке…
Толпа в ужасе отступила, но незнакомец улыбался, опираясь так же спокойно на копьё.