Сотрудник в клетчатом шарфе подошёл к Ракитину почему-то в резиновых калошах, хотя погода была совершенно сухая.
— А я не знал, что вы любитель Буффа, — сказал он, хотя решительно не мог знать и противного. — Скажите, чем вчера кончилась история с Талалаевым?
— А право не знаю, — ответил Ракитин.
— Я думаю, Веркутов сорвал шерсти клок, так и надо с паршивых собак. Это коровы дойные: кто может тот и дои, и дои их.
— Что он вам сделал? За что вы на него так озлоблены?
— На Талалаева? Капиталист — брюхач! Всех бы их, собачьих детей, в бараний рог!
Ракитин оглянулся, ему очень не нравился жаргон собеседника, особенно здесь, в театре.
— А если бы вы случайно сделались капиталистом, так и вас туда же?
«Сотрудник» изумлённо посмотрел на него.
— Да откуда же мне сделаться капиталистом, что вы бредите! — возразил он, и мягко ступая калошами, отошёл куда-то в сторону.