Каденцов сунул ему двугривенный, ничего не сказал и вышел на подъезд. Фонари по-прежнему горели. Жандармы, не имея надобности отгонять извозчиков, тихонько похаживали у подъезда. Лохматый щенок, очевидно заинтересованный чем-то, смирно сидел против входной двери, боязливо подёргивая ушами. Каденцов пошёл прямо к Переварову.
— Я его попрошу, и он мне всё скажет, — успокаивал он сам себя. — Потому что ведь нельзя же так продолжать.
Ему сегодня целый день очень ясно представлялись какие-то старушки, умирающие по деревням в позднее вечернее время. Ему слышался какой-то далёкий колокольный звон, и так жутко делалось.
— Нет, надо нервы лечить Ай, до чего я мнителен! — думал он, покачивая головой, и всё ускорял и ускорял шаги.
Но доктора дома не оказалось.
— Они, кажется, к вам поехали! — задумчиво сообразил лакей, отворявший двери.
Каденцов почувствовал словно укол в грудь.
— Как? Разве присылали от меня?
— Никак нет-с. Только будто бы они сказали, что к вам заедут.
Каденцов сбежал с лестницы, вскочил на первого попавшегося извозчика и поскакал домой.