Она обвила ручонками его шею и стала целовать в жёсткие, пропахнувшие махоркою усы.
— Тятя, а я два яйца принесла, — внезапно радостным шёпотом заговорила она, — чтобы нам разговеться.
— Что ты, глупая! Да нешто можно несвященные яйки есть? Вот, погоди, матка из церкви придёт.
Танька опешила.
— А я думала… — начала она, и не договорила. Очень ей обидно было на свою догадливость.
— Да ты сама-то ешь, ты ребёнок, тебе можно.
— Не… мамка заругает!
— Я не скажу, ешь.
— Не… Вместе будем, — что ж я без тебя.
Он опять на неё покосился.