Потом он пишет о своем здоровье, которое удовлетворительно, а Савина была больна:
"…Хотел бы поделиться с вами хоть здоровьем, так как ничем другим поделиться с вами мне не придется… Но я все-таки беру смелость поцеловать вас на прощанье в милый ваш лоб, если все другое недоступно…"
И наконец он пишет, уже в 1882 году, после того как Савина вышла замуж за Н.Н. Всеволожского, что он целует ее руку — "…и сверх того, все то, что при новом вашем положении согласитесь предоставить моим ласкам"[Тургенев и Савина. Издание Дирекции государственных театров. Петроград, 1918 г].
Когда Вейнберг переделал для Савиной "Дворянское гнездо", — она с благоговением сыграла Лизу. Надо сказать, что это один из удивительных образов, созданных ею. Такой чистоты и света, какой придавала она Лизе, — я не встречал никогда на сцене. И если бы не тривиальный Лаврецкий-Сазонов, который портил своим присутствием иллюзию, это — живое воплощение тургеневских идеалов. В "Ежегоднике" 1893 года есть их изображение: на плоту с удочками. Сазонов — карикатура на героя Тургенева. Савина плоховато вышла в цинкографии, но все же — это Лиза.
Кстати, о внешнем облике Тургенева. Расскажу по поводу его портрета следующее.
Идем — я и Матэ — из Академии домой через замерзшую Неву. Валит снег. Мерзейшая февральская погода 1875 года. Матэ развивает идею:
— Хорошо бы, Гнедич, нам заняться с вами изданием галереи писателей. Выбрали бы портреты Крамского, Репина, Брюллова, Кипренского. Я бы гравировал, а вы бы писали биографии. Я слыхал, что Харламов [34] в Париже написал Тургенева, вот с него и начать. И пойдет дело. Мы ведь не из-за барышей с вами дело делать будем, а серьезно.
А на другой день после этого — извещение в газетах, что Тургенев на днях приедет из Парижа в Петербург. Я говорю об этом Матэ.
— Что ж, пойдем к нему оба, — предложил он. — Я и рекомендации достану, — у меня кое-кто есть такой.
Остановился Тургенев в "Европейской гостинице". Условились, что пойдем туда, но в назначенный день у Матэ была ангина. Пошел я один.