Она старалась подавить в себе поднимавшееся чувство брезгливости, и ей невольно пришло в голову сравнение, на которое он сам её направил: как хорошо и чисто в кучерской у них в Москве. Она даже не выпускала из руки слегка подобранного платья, точно боясь запачкаться в этой берлоге.
-- Здесь жарко, и мух много, -- заметив её смущение, торопливо заговорил он. -- Пойдёмте лучше в конюшню. Там чудесно.
Лошади у него стояли под плетёным навесом, звучно жуя овёс и обмахиваясь хвостами. Молоденький конюх чистил большую гнедую кобылу, довольно подставлявшую скребнице свои запылённые бока. Сбоку навеса, где горой навалено было душистое свежее сено и где была тень от конюшни, они остановились.
-- Не побрезгаете сесть на сено? -- спросил он, наклоняясь и сбивая его в сиденье возле стены.
-- Я пить хочу, дайте мне воды, Коля, -- сказала она, складывая зонтик и тяжело дыша.
Он пошёл опять к дому; она, оправляя платье, опустилась на сено. Здесь было, в самом деле, хорошо -- и не жарко, и тихо, и уютно. Она в первый раз поймала себя на том, что называла его Колей. Его так все звали -- все "курсовые", которые жили в гостинице и покупали у него лошадей. Теперь вдруг ей показалось неловким это уменьшительное, ласкательное "Коля". Она только сегодня поняла, что ведь и он такой же мужчина, как все эти "курсовые", -- почему же она допускает с ним такую фамильярность? Он несколько образован, был в корпусе в Петербурге, говорит даже немного по-французски; по службе ему что-то не повезло -- он вышел из полка. Теперь, вот уже второй месяц, она его знает, и за последнее время он ходит за нею по пятам, глядя на неё из-за угла печальными большими глазами. В нём нет ни кавказской дикости, ни ухарства, ни молодечества; только когда сидит на лошади, он выглядит настоящим джигитом. Он почти всегда тих и грустен. Он никогда ничего относительно её не позволил, но она знает и понимает, что нравится ему.
Он принёс воду в чайнике.
-- Извините, что так, без стакана, -- сказал он, опускаясь перед ней на колени.
Она взяла обеими руками чайник. Крышки не было; внутри колыхалась чистая холодная вода.
-- Как же пить? -- спросила она в недоумении.