Целый час длится уже эта скачка. Но и впереди должно быть поехали рысью -- хотят поскорее поспеть в аул -- посмотреть, как будут резать жертвенного барана. Лошади покрылись пеной, они уже чаще спотыкаются, и как-то беспомощно поводят ушами.
И вдруг, на новом повороте, передняя кавалькада вся явилась перед ними в какой-нибудь версте от них. Теперь ясно видно, как амазонка едет рядом с кавказцем в коричневой черкеске, и как он, наклонившись к ней, говорит ей что-то.
Виктор опять выстрелил. Там услышали. Передний верховой услышал. Он остановился, посмотрел в их сторону и присоединился к товарищам.
-- Постой! -- крикнул Чибисов, нагоняя Виктора. -- Постой, мы их нагнали, не торопись.
-- Пустыня, пустыня! -- хрипло-сдавленным голосом ответил он, всё погоняя лошадь, которая храпя перешла на тихий галоп и не прибавляла шагу.
-- Отдай мне твой револьвер, -- настойчиво крикнул доктор, схватывая под уздцы его лошадь.
-- Пустыня! -- ответил Виктор, криво усмехаясь. -- Везде пустыня: ни дерева, ни куста, ни человека -- никого, никого!
Доктор спрыгнул с седла и схватил его за руки -- он видел, как лицо чернеет и наливается кровью. Он кивнул проводнику. Они подхватили его; он не сопротивлялся и тихо начал клониться им на плеча. Какой-то хриплый звук выходил у него из горла. Они сняли его с седла.
-- Нож есть? -- спросил Чибисов у проводника. -- Давай сюда, да скачи вперёд -- зови их скорее.
Он наклонился к лежащему на бурке приятелю.