-- Был тоже сын -- умер.
-- Умер? У меня -- живой. Посмотрите, я вам покажу. Глаза как небо -- совсем голубые!
Он набил трубку и закурил, полный довольства мыслью о том, что у него живой сын с голубыми глазами.
-- Познакомьте меня с ним, Харун, -- сказала она.
Он ещё раз обещал, и они пошли к дому. Солнце спустилось за горы -- неподвижный воздух, словно вылитый из стекла, прозрачной, зеленовато-золотистой массой обнимал их со всех сторон. Кабардинки-девушки с любопытством смотрели на её амазонку и весело перешёптывались.
-- И здесь также любят, ревнуют, умирают, -- думала она. -- И здесь счастье...
XV
Сумерки затопили синей мглою ущелье. На смену им быстро набегала с востока ночь -- безлунная, сухая, тёплая. В палатку принесли свечку в медном подсвечнике и поставили на низкий столик. Пришёл доктор с джигитовки и сказал, что перевязал Коле израненную руку: он вступил в спор с победителем, и дело дошло до кинжала.
Антонина Михайловна приняла это известие совершенно равнодушно. Её занимал теперь вопрос о том, сколько времени продолжится то ужасное состояние, в котором находится теперь она, и когда же всему этому будет конец, какой бы то ни было, но конец: так продолжать ведь нельзя.
Краснота совсем спала с лица мужа. Чибисов говорил, что теперь нужны возбуждающие средства, но этих возбуждающих в ауле не было. Он послал и за эфиром, и за валерианом, и за вином, -- но когда всё это будет! Теперь, вот именно теперь, необходимо было бы поставить горчичники, но горчицы нет. Через несколько часов поможет только вспрыскивание, но нету шприца... Шприц привезут, когда будет поздно. Быть может, надо было ехать не в аул, а в Кисловодск? Но помогло ли бы это? И как телегу спустить с этой кручи!