И он сам хлопал в ладоши, и прискакивал, и приплясывал, и смеялся, когда Коля взвизгивал над самым ухом своей дамы. Принесли фонарь огромный, вроде наших уличных; принесли так, без подсвечников, две-три свечи, составилась целая иллюминация. Коля выделывал колена всё замысловатее и мудрёнее: он совсем извивался кольцом, особенно, когда играл кинжалом, то втыкал его в землю, то перебрасывал из руки в руку. С последним отчаянным вскриком, он остановился и, едва переводя дух, сказал:
-- Бузы дай, бузы!
-- Надо бузы ему, дай ему, Харун, бузы! -- заговорили вокруг. -- Отчаянный человек -- как пляшет.
-- За моё здоровье -- ура! -- крикнул он поднимая ковшик и, вынув из кармана револьвер, хлопнул им в воздух. Девчонки завизжали, толпа была довольна.
-- Весёлый человек, -- говорили про него, -- совсем весёлый человек!
Он шатаясь вышел из круга, хотел перелезть в соседний дворик и задумался.
-- Асан, -- сказал он вертевшемуся возле подростку. -- Поди достань мою "Ракету", и чтоб никто не видел -- слышишь? Я тебе на пряники дам. А седло уж я сам приготовлю. И никому не говори, что я уехал, никому пожалуйста.
Асан скользнул в темноту, сверкнув босыми пятками. Коля постоял, поглядел и тихо побрёл туда, где были сложены их сёдла.
XVIII
Обвёртывание тёплым не помогало. Виктор всё так же лежал без чувств и так же холодел. При звуке близкого выстрела его лицо не дрогнуло. Зато Антонина Михайловна всполошилась. Она узнала резкий, обрывистый звук Колина револьвера. Но она сдержалась и не спросила, кто стреляет. Она боялась в эту минуту Коли и решила не спать всю ночь. Ей казалось, что он теперь может её зарезать, что он ночью может напасть на неё, зажать рот, и увезти куда-нибудь дальше, в аул и горы, куда никто и не проникнет. Она посмотрела револьвер её мужа -- все патроны были расстреляны. Она решила просить Нагуа приютить её на ночь в кухне. Ей хотелось, чтобы рядом всю ночь длились танцы и мелькали бы между деревьями силуэты пляшущих, -- в этом шуме и ликовании ей было легче. Когда танцы окончились, она почти обрадовалась, видя, как гости-мужчины переходят в соседнюю палатку и собираются тут, возле них, продолжать неоконченный праздник.