III
В ворота иноходью-развалкой въехал всадник, гораздо старше Коли, в простой черкеске, с дорогим наборным поясом. Под ним был крепкий гнедой конь с розовой лысиной на морде и белой бородкой на нижней губе. Он подъехал прямо к Коле, так что копыта лошади почти наступили на платье его гостьи.
Коля вскочил и поздоровался с тою азиатской малоуловимой вежливостью, которая обозначала, что гость старше его родом и делает честь своим посещением.
-- Не беспокойся, -- солидно заметил барыне приехавший, -- лошадь смирная -- сиди смело. -- Приехал сказать, Коля, -- продолжал он, очевидно из уважения к барыне говоря по-русски и делая для этого значительные усилия, -- сегодня ночь -- вот сегодня ночь -- еду в Кармов аул к Ужипсе по делу. Едешь со мной, -- ты хотел?
-- Еду. Сказал, так и еду, -- с серьёзной важностью ответил Коля.
-- Много народ будет. Со всех сторон приедут. Буза будет. Джигитовка будет. К Ужипсе прямо приедем. Так вместе едем? Как рассвет -- так и едем?
-- Хорошо.
-- На "Ракете" поезжай -- джигитовать будешь.
Он приподнял слегка баранью шапку и повернул как на шкворне коня; свиньи, гулявшие по двору, метнулись в сторону и забились куда-то между камнями, под фундамент мазанки.
-- Куда это вы едете, Коля? -- спросила она. -- В какой аул?