“Какое осьми тысяч, она [Далее начато: всего] и трех тысяч не стоит, ничего совершенно не нахожу в ней хорошего. Разве внутри есть что-нибудь особенное. Пожалуйста, любезный, отстегни кожу”. И глазам господ <офицеров> представился Крапушкин, сидящий в халате.
“А, вы здесь, как ваше здоровье?.. ну, прощайте!”
Сказавши это, генерал застегнул опять дверцы и уехал вместе с г-ми офицерами.
РИМ
<АННУНЦИАТА>
Клянусь, этаких очей нельзя представить и вообразить, их тоже немощна передать кисть художника. Как угли, так они черны, [а. Это уголь б. Черные как угли] а из них льются молнии. [и сверкающие как молния] А чело, плечи. [Далее начато: только одно италианское на той [сто<роне?>] половине] Это солнечное сияние, облившее белые стены каменных домов. А волосы, боже, какие волосы! Темная громовая ночь [Далее начато: а лоск на них] и всё в лоске. О нет, такой женщины не сыскать в Европе, об них только живут предания да бледные бесчувственные портреты их иногда являются в правильных созданиях художников. У, как смело, как ловко обхватило платье ее могучие [сильные] прекрасные члены, но лучше если бы оно не обхватило ее вовсе. Покровы прочь, и тогда бы увидели все, что это богиня. А попробуйте покровы прочь с немки или англичанки или француженки и выйдет чорт знает что: цыпленок. Вот, повернулась картинная голова, коса кольцом, сверкнул затылок и тонкая снежная шея. Еще [Еще далее] движение и уже видна благородная прямая линия носа, тонкой конец брови и три длинные [три черные] иглы ресниц. А что же далее… но нет, не гляди [не гляди, не поворачивайся], не подноси своих молний. Читай у [Не дописано.]
ВАРИАНТЫ
НЕВСКИЙ ПРОСПЕКТ
Я знаю, что ~ жителей не променяет на все блага Невского проспекта. Ар;
П, Тр — на все блага жизни