Ткач и кум кинулись к мешку; хозяйка дома уцепилась с противной стороны, и драка возобновилась бы снова, если бы дьяк, увидевши теперь, что ему некуда скрыться, не выкарабкался из мешка.
Кумова жена, остолбенев, выпустила из руки ногу, за которую начала было тянуть дьяка из мешка.
„Вот и другой еще!“ вскрикнул со страхом ткач: „чорт знает как стало на свете… голова идет кругом… не колбас и не паляниц, а людей кидают в мешки!“
„Это дьяк!“ произнес изумившийся более всех Чуб: „вот тебе на! ай да Солоха! посадить в мешок… То-то я гляжу, у нее полная хата мешков… Теперь я всё знаю: у нее в каждом мешке сидело по два человека. А я думал, что она только мне одному… вот тебе и Солоха!“
—
Девушки немного удивились, не найдя одного мешка. „Нечего делать, будет с нас и этого“, лепетала Оксана. Все принялись за мешок и взвалили его на санки. Голова решился молчать, рассуждая: если он закричит, чтобы его выпустили и развязали мешок — глупые девчата разбегутся, подумают, что в мешке сидит дьявол, и он останется на улице, может быть, до завтра. Девушки между тем, дружно взявшись за руки, полетели как вихорь с санками по скрыпучему снегу. Множество шаля садилось на санки; другие взбирались на самого голову. Голова решился сносить всё. Наконец приехали, отворили настежь дверь в сенях и хате, и с хохотом втащили мешок. „Посмотрим, что-то лежит тут“, закричали все, бросившись развязывать. Тут икотка, которая не переставала мучить голову во всё время сидения его в мешке, так усилилась, что он начал икать и кашлять во всё горло. „Ах, тут сидит кто-то!“ закричали все и в испуге бросились вон из дверей.
„Что за чорт! куда вы мечетесь как угорелые?“ сказал, входя в дверь, Чуб.
„Ах, батько!“ произнесла Оксана: „в мешке сидит кто-то!“
„В мешке? где вы взяли этот мешок?“
„Кузнец бросил его посереди дороги“, сказали все вдруг.