„Позвольте, Иван Иванович; ружье вещь благородная, самая любопытная забава, притом и украшение в комнате приятное…“
„Вы, Иван Никифорович, разносились так с своим ружьем, как дурень с писанною торбою “, сказал Иван Иванович с досадою, потому что действительно начинал уже сердиться.
„А вы, Иван Иванович, настоящий гусак.“[6]
Если бы Иван Никифорович не сказал этого слова, то они бы поспорили между собою и разошлись, как всегда, приятелями; но теперь произошло совсем другое. Иван Иванович весь вспыхнул.
„Что вы такое сказали, Иван Никифорович?“ спросил он, возвысив голос.
„Я сказал, что вы похожи на гусака, Иван Иванович!“
„Как же вы смели, сударь, позабыв и приличие и уважение к чину и фамилии человека, обесчестить таким поносным именем?“
„Что ж тут поносного? Да чего вы в самом деле так размахались руками, Иван Иванович!“
„Я повторяю, как вы осмелились, в противность всех приличий, назвать меня гусаком?“
„Начхать я вам на голову, Иван Иванович! Что вы так раскудахтались.“